Мельница-4 - Михаил Васильевич Шелест

которое ему создали вы, между прочим. И его позовут и пообещают карт-бланш: лучшие театральные площадки, лучших артистов, деньги, славу. Я знаю, о чём говорю. Так и будет, поверь мне. Он уедет, а вы останетесь. По уши в его, извините за грубость, дерьме. А он из себя ещё и обиженного строить будет. Дескать, лишили гражданства.

А сначала спровоцирует государство, выступив с интервью газете Times, в котором будет осуждать советскую цензуру, мешавшую его постановкам. И под предлогом угроз со стороны представителей советского посольства физических насилий, обратится за помощью в британское министерство иностранных дел.

— И где это произойдёт? — спросил, хмурясь, Высоцкий.

— В Лондоне.

— Хм! Его выпустят в Лондон?

— Ну, да… Нормально, да?

— Странно, что ты об этом говоришь, словно о свершившихся фактах, — задумчиво произнёс Владимир Семёнович.

— Для меня это так и есть, — кивнул, сказал я.

— Трудно тебе…

Он покрутил головой и «поиграл» губами и лицом, то сжимая губы, то кривясь. Как в фильме при разговоре с милиционером, по вине которого Фокс расстрелял засаду. Потом даже «зубом цыкнул».

— Всё. Забыли про это. Я тебя услышал и понял. Посмотрим, как будет получаться с Говорухиным. М-м-м… Дело в том, что я сам давно думаю о режиссуре… Только не знаю, как подступиться.

— А про что бы ты снял свой фильм? — спросил я. — Есть сценарий.

— Нет сценария, — улыбнулся он. — Я бы сам «Место встречи снял». Тьфу, ты! Прилипло твоё название. А ведь я вспомнил, почему ты так называешь его. В журнале книга под таким название печаталась.

Высоцкий покивал.

— Да-а-а… Такой бы фильм я снял бы. Я ведь к Вайнерам сам Говорухина притащил. Как книжку прочитал, так и загорелся. Это моя идея фильма. Слава долго сомневался. А тут ещё со сценарием тягомотина.

— Ну, ладно. Такой фильм уже считай, что есть. А про что ещё снял бы?

— Про арапа мне понравилось. Шпаги звон, как звон бокала… Но, что-нибудь не такое нудное и музыкальное.

— Хм. А как тебе такой сюжет… Тысяча семьсот сорок второй год. Российская империя. На престоле — представительница «петровской» линии династии Романовых, дочь Петра I Елизавета Петровна. Вырвавшая год назад путём дворцового переворота власть из рук другой, «ивановской», линии династии Романовых, новая императрица теперь во всём подозревает такие же заговоры и смуту.

Этой мнительностью решает воспользоваться придворная профранцузская группировка во главе с лейб-медиком Лестоком — личным врачом Елизаветы, которому та безраздельно доверяет. Главной мишенью Лестока становится вице-канцлер Алексей Бестужев. Бестужев, тем не менее, служит «…прежде всего России, а потом уж самому себе». Начавший когда-то, ещё при Петре I, свою карьеру в Англии, непотопляемый при всех властителях Бестужев теперь старательно склоняет российскую императрицу к союзу с Британией и Австрией, против Франции и её союзницы Пруссии. Лесток, будучи агентом французского влияния, вынашивает замысел любой ценой подорвать влияние Бестужева.

В Париже кардинал де Флёри узнаёт, что у Бестужева имеется архив (компрометирующие канцлера личные письма и дипломатическая переписка с английским и австрийским дворами). Архив поручается добыть французскому дипломату шевалье де Брильи, который влюбляется в русскую красавицу Анастасию Ягужинскую. Отныне у де Брильи в России две цели — бумаги и Анастасия.

В это время в Москве, в Навигацкой школе, проходят курс наук три юных гардемарина: Алёша Корсак, Никита Оленев и Саша Белов. Все трое оказываются вовлечены в события, связанные с Бестужевым и его архивом.

В Санкт-Петербурге тем временем начались аресты по доносу подкупленного Лестоком курляндца Якова Бергера — схвачен его товарищ Иван Лопухин, мать Ивана — Наталья Лопухина, а в Москве арестована её подруга Анна Бестужева — мать Анастасии Ягужинской. Их всех обвиняют в заговоре с целью свержения императрицы и воцарения малолетнего Иоанна Антоновича. Реальная же цель этой комбинации — свалить вице-канцлера Бестужева, родственницей которого является Анна Бестужева.

Я смотрел на Высоцкого и видел, как постепенно его лицо из настороженно-внимательного превращается в восторженно-одухотворённое.

— Ты это мне сейчас что рассказал? — спросил он. — Чьё это произведение?

— Пока ни чьё, — вздохнул я. — Не написано пока.

Нина Матвеевна Соротокина, написавшая книгу «Трое из навигацкой школы» и сценарий к фильму «Гардемарины вперёд!» пока преподаёт в строительном техникуме «наружную канализацию и водопровод».

— Но ты сможешь написать сценарий? — возбуждённо спросил Высоцкий.

Я дёрнул плечами.

— Думаю, да. Сейчас я уже понимаю, как его писать.

Фильмы про трёх русских «мушкетёров» я помнил неплохо. Да и сценарии читал. Интересовался такой прозой. Это ведь было в девяностые годы. Тогда читал всё историческое взахлёб, но в основном печатались произведения про бандитов и ментов. А я сам был мент. Не хватало ещё и дома про работу читать!

— Хочешь одну из песен про гардемаринов напою?

— У тебя и песня есть? — удивился Высоцкий.

Я снова вздохнул, как «голубой воришка из 'двенадцати стульев».

— Есть. Парочка.

И я взял гитару. Мы сидели с Владимиром вдвоём. Чаусовы о чём-то говорили с Мариной Влади и её сестрой про Париж и заграницу вообще.

— По воле рока так случилось[1]

Иль это нрав у нас таков —

Зачем троим, скажи на милость,

Такое множество врагов?

Но на судьбу не стоит дуться.

Там у других вдали — Бог весть,

А здесь у нас враги найдутся,

Была бы честь, была бы честь!

Не вешать нос, гардемарины!

Дурна ли жизнь, иль хороша —

Едины парус и душа,

Едины парус и душа,

Судьба и родина едины!

В делах любви, как будто мирных,

Стезя влюбленных такова,

Что русский взнос за счастье милых —

Не кошелек, а голова!

Но шпаги свист, и вой картечи,

И тьмы острожной тишина

За долгий взгляд короткой встречи —

Ах, это, право, не цена!

Высоцкий покивал.

— Отличная песня. А какую мне ты роль предложишь?

— Хм! Так, ты же режиссёр! — я широко улыбнулся. — Тебе и карты в руки. Но думаю, что или Бестужева, или лучше — де Брильи.

— Почему де Брильи? — удивился Высоцкий. — Бестужев — фигура в твоём сценарии мощная.

— Де Брильи — авантюрист и сердцеед. Только его играть нужно легко и весело. При всей серьёзности его фигуры. Это ведь разведчик-лазутчик. Вообще — фильм должен быть в меру весёлым. Много песен подразумевает лёгкий жанр, однако. Знаешь, кстати, что собираются снимать фильм