Римская армия от Адрианополя до ''Стратегикона'' - Андрей Валерьевич Банников

Тем не менее, политика Константинополя дала возможность быстро погасить основные очаги конфликта на Балканах, что позволило Феодосию дважды вмешиваться в дела Запада и в конечном итоге объединить под своей властью всю Империю (394 г.).

Успех Феодосия в борьбе с западными конкурентами был напрямую связан с использованием тех военных ресурсов, которые ему удалось получить от новых поселенцев. Для достижения этого существовало три основных возможности. Готов могли зачислять в качестве рекрутов в регулярные римские подразделения, а готским вождям предоставлять высокие командные посты и значительное денежное содержание. Первое время римское правительство, стремясь ограничить количество автономно существующих отрядов наемников, прибегало именно к такому способу использования военной силы варваров. Этот факт наглядно подтверждается данными эпиграфики. Так, на кладбище в Конкордии, где после победы над западным императором Евгением (394 г.) некоторое время находились войска Феодосия, были обнаружены 7 могильных плит солдат с готскими именами. Все они служили в старых римских подразделениях, изначально никак не связанных с готами.

Однако новых рекрутов оказалось так много, что в некоторых воинских частях их количество стало превышать число уроженцев Империи (Zos., Hist., IV, 30, 1; 45, 3). Поэтому римляне начали создавать из варваров новые подразделения, имевшие характер регулярных. Со всей определенностью можно утверждать, что в правление Феодосия по такому принципу были созданы отряды, носившие названия различных варварских племен, такие как Визы (Visi), Тервинги (Tervingi), Гревтунги (Greuthungi), Австроготы (Austrogothi), Тайфалы (Taifali) и другие. Всего при Феодосии было сформировано не менее 29 подразделений, размещенных на Балканах, в Азии или Египте. Двадцать из них — кавалерийские, и вполне вероятно, что они полностью состояли из варваров.

В 390-е гг. варваризация армии достигла своего апогея. Не только многие воинские части были укомплектованы солдатами-варварами, но даже среди командиров подразделений оставалось мало офицеров-римлян (Amm., R. Gest., XXXI, 16, 8).

В итоге Константинополь столкнулся с новой непрогнозируемой реальностью: количество поселенцев оказалось столь значительным, что они ощутили свою силу и вместо подданных стали противниками, особенно опасными потому, что само правительство Империи вложило оружие в их руки.

Произвол готских солдат по отношению к местному населению и их пренебрежительное отношение к римским солдатам уже в правление Феодосия стали причиной многих кровопролитных конфликтов (Zos., Hist., IV, 30, 4–5; 40, 1–5; Lib., Or., XIX, 22; XX, 14), полностью рассеявших в римском обществе надежды на то, что варваров удастся интегрировать в состав римской армии. Поэтому их поселение и заключенные с ними соглашения стали представляться ошибочными и губительными для Империи.

В 399 г. Синезий в своем трактате «О царстве», посвященном императору Аркадию (395–408 гг.), без всякого стеснения критикует политику Феодосия по отношению к готам. «Твой отец, — пишет Синезий, — помог им оправиться, когда они были побеждены, и сделал из них своих союзников, и посчитал их достойными того, чтобы дать им гражданство, и он роздал часть римских земель тем, у кого еще все руки были в крови» (Syn., De Regno, 14). Синезий призывает императора не полагаться на готов, но придать армии национальный характер, ведь «малейшего предлога достаточно, — утверждает он, — чтобы вооруженные пожелали стать господами граждан и не приученные к войне могли быть вынуждены сражаться с опытными в военном деле» (Syn., De Regno, 19). Варвары должны находиться в крепостном состоянии либо быть изгнанными из Империи, считает Синезий: «Пусть они, или, отложив оружие, как колоны, обрабатывают землю, как это некогда делали мессеняне для лакедемонян, или пусть бегут тем же путем, каким пришли» (Syn., De Regno, 21).

События, ознаменовавшие начало V в., показали константинопольскому правительству, что опасения Синезия были далеко не беспочвенными. Восстание готов, поселенных Феодосием I во Фригии, и измена магистра Гайны (гота по происхождению), поддержавшего восставших, окончательно развеяли иллюзии правящих кругов Империи. В Константинополе осознали, какую опасность представляет собой компактное поселение больших масс варваров на римской территории и какие чересчур драматичные последствия может иметь их бесконтрольное инкорпорирование в состав римской армии.

Показателем кардинальной смены позиции в этом вопросе может стать указ, касающийся большого количества скиров, которых римские войска захватили в 409 г. Правительство приняло решение расселить их небольшими группами по разным удаленным от дунайской границы провинциям (Soz., Hist., IX, 5). Чтобы избежать проникновения скиров в армию, указ освобождал их от конскрипции на двадцатилетний срок (CTh, V, 6, 3). Это постановление показывает, что правительство Восточной Римской империи не рассматривало более варваров как ресурс для пополнения армии.

Важную роль в процессе укрепления военной организации Восточной империи сыграла благоприятная политическая ситуация, сложившаяся в начале V в.: уход готов Алариха с Балканского полуострова в Италию не только избавил Константинополь от необходимости содержать их, но и позволил быстро восстановить военную структуру Иллирика.

Несмотря на то что в V в. готы фактически превратились в военное сословие, в Восточной империи никогда не прекращалось привлечение к военной службе римских подданных, поэтому государство всегда могло переориентироваться на использование собственных человеческих ресурсов. После того как в 488 г. остготы под предводительством Теодориха ушли в Италию, где основали свое королевство, Восточная империя более не подвергалась давлению больших масс варваров, и ее вооруженные силы получили возможность продолжить свое развитие на сохранившем целостность фундаменте позднеримской военной организации, заложенном Диоклетианом и Константином I. Роль готов в армии стала заметно снижаться; во времена Юстиниана I (527–565 гг.) они уже ничем не выделялись среди контингентов варварских народов, состоявших на римской службе. Хотя отдельные офицеры готского происхождения и достигали порой высоких воинских званий, однако главное командование всегда было сосредоточено в руках римлян.

Договор 382 г. позволил Феодосию не только пополнить свою мобильную армию, но и реорганизовать оборонительную систему дунайской границы. Первоначально функции пограничных войск были возложены на готов, закрывших для других племен возможность проникновения на римскую территорию (Zos., Hist., IV, 34, 5–6). Однако уже спустя год на Дунае были восстановлены, по крайней мере частично, прежние пограничные структуры, о чем свидетельствует вновь появившийся на реке флот. Поэтому, когда в 383 г. чужеземные варвары попытались опустошить придунайские земли, они были разбиты магистром Промотом, использовавшим не только сухопутные войска, но и корабли. В 386 г. варвары повторили свою попытку, однако она также оказалась безуспешной (Zos., Hist., IV, 35, 1; 39, 1–3).

В дальнейшем восточное правительство принимало самые решительные меры для создания на Дунае мощной оборонительной системы. Объясняется это главным образом опасной близостью к границе столицы Империи.

Опустошение Иллирика Аларихом потребовало от правительства строительства сети фортификационных сооружений; эти работы велись с 408 г. по 412 г. и носили столь масштабный характер, что к ним привлекались все слои населения