Последний император. Книга 2 - Максим Черный

Кирилл принял его не в парадном зале, а в небольшой, скромно обставленной гостиной, примыкавшей к его рабочему кабинету. Он хотел, чтобы разговор был не церемониальным, а деловым. Кроме самого императора, в комнате находились только два человека: министр иностранных дел Лобанов-Ростовский и министр финансов Витте. Состав был подобран так, чтобы у француза не осталось сомнений: всё, что будет сказано сегодня, будет подкреплено и деньгами, и дипломатией.

— Граф, — начал Кирилл, когда все расселись и слуги разлили кофе, — я рад, что вы прибыли на коронацию лично. Это хороший знак. Я ценю дружбу Франции и хочу, чтобы эта дружба стала чем-то большим, чем просто обмен любезностями. Я хочу предложить вам союз. Настоящий, тесный, не на словах, а на деле.

Монтебелло чуть наклонил голову, давая понять, что весь внимание. Он ожидал какого-то дипломатического зондажа, может быть, предложения о расширении торгового договора или об очередном займе. Но то, что он услышал дальше, превзошло его ожидания.

— У России и Франции есть общий интерес, — продолжал Кирилл, — и этот общий интерес это Германия. Я не хочу войны. Я вообще не люблю войну, хотя и готовлюсь к ней, как вы, вероятно, уже знаете. Но я понимаю, что империя, созданная Бисмарком и укреплённая Вильгельмом, — это бомба под центром Европы. Рано или поздно она взорвётся. И когда это случится, Франция и Россия должны быть по одну сторону баррикад, а не по разные.

Он дал паузу, чтобы смысл сказанного улёгся. Граф молчал, но его лицо говорило больше всяких слов. Он был удивлён, но не шокирован, а скорее, приятно удивлён тем, что молодой русский царь говорит так прямо.

— Я предлагаю вам следующее. Первое: Россия гарантирует Франции полную безопасность на континенте. Если кто-либо — я не называю имён, но вы понимаете, о ком речь, — попытается напасть на Францию, Россия немедленно выступит на её стороне. Не через месяц, не после долгих консультаций, а немедленно. Мобилизационные планы моей армии будут скорректированы так, чтобы удар по общему противнику мог быть нанесён в кратчайшие сроки. Это не просто обещание. Это будет закреплено в секретном протоколе, который мы с вами подпишем сегодня.

Он заметил, как дрогнули пальцы графа, сжимавшие чашечку кофе. Но продолжал, не снижая темпа.

— Второе: я прошу Францию предоставить России беспроцентный кредит. Сумма кредита пятьсот миллионов франков. Срок на десять лет. Эти деньги пойдут на два проекта. Первый это строительство большой военно-морской верфи на Мурмане. Вы, вероятно, слышали о ней? Это будет главная северная база русского флота, способная принимать и строить корабли любого класса. Второй проект это секретный. Я не могу раскрыть его детали сейчас, но скажу так: он касается будущего, которое наступит быстрее, чем нам кажется. Поверьте, Франция не пожалеет о том, что помогла нам в этом деле.

Монтебелло поставил чашечку на столик. Он был опытным дипломатом и умел скрывать эмоции, но сейчас на его лице явственно проступали следы внутренней борьбы. Пятьсот миллионов франков это огромные деньги. Беспроцентный кредит это вещь почти неслыханная в международных отношениях. Но и то, что предлагал русский царь взамен, стоило дорого. Гарантия безопасности. Прямой военный союз против Германии. Это было именно то, о чём Франция мечтала последние двадцать лет, со времён франко-прусской войны, но чего не могла добиться от прежнего русского императора, осторожного и недоверчивого Александра III.

— Ваше Величество, — заговорил граф, тщательно подбирая слова, — я не уполномочен давать ответ на предложение такого масштаба без консультации с Парижем. Но я могу заверить вас, что мой президент и моё правительство отнесутся к нему с величайшим вниманием. Условия, которые вы предлагаете, чрезвычайно серьёзны и чрезвычайно привлекательны. Если позволите, я хотел бы уточнить несколько деталей.

— Уточняйте.

— Первое: кредит. Вы говорите, что он беспроцентный, на десять лет. Это необычно. Позвольте спросить, планируете ли вы возвращать часть долга досрочно, и если да, то за счёт каких средств?

Кирилл обменялся взглядом с Витте, и министр финансов, поняв его без слов, ответил за императора.

— Господин посол, — сказал он, — российская казна сейчас находится в лучшем состоянии, чем когда-либо за последние двадцать лет. Мы ввели золотой рубль, мы расширяем экспорт, мы строим промышленность. Часть долга будет погашена не деньгами, а товарами, Российская империя готова поставлять Франции лес и керосин в счёт уплаты. Вы знаете, что наш лес он лучший в Европе. Наш керосин уже сейчас теснит американский на рынках Азии. Вы получите товары, которые нужны Франции и которые она сейчас закупает у других стран по более высоким ценам. Это выгодно обеим сторонам.

Граф записал что-то в своей записной книжечке. Кирилл, проводив его взглядом, добавил:

— И второе, граф: я хочу, чтобы Франция направила в Россию своих лучших инженеров. Не тех, кто ищет тёплого местечка в посольстве, а тех, кто строил ваши железные дороги, ваши заводы, ваши верфи. Пусть они приедут, посмотрят, помогут наладить дело. Мы хорошо платим, хорошо кормим и уважаем знающих людей. А через несколько лет, когда наши специалисты выучатся у ваших, мы станем ещё сильнее. И тогда наш союз будет не просто бумагой, а реальной силой, которая заставит любого агрессора задуматься, прежде чем развязывать войну.

Монтебелло выслушал это с выражением, которое Кирилл затруднился бы определить однозначно. Там было и профессиональное восхищение откровенностью, с которой русский царь вёл переговоры, и лёгкое недоумение, откуда у молодого императора такая хватка? — и, главное, то самое живое, деловое возбуждение, которое возникает у дипломата, когда он понимает, что перед ним открывается возможность, выпадающая раз в поколение.

— Ваше Величество, — произнёс он после паузы, — я свяжусь с Парижем немедленно. Рискну предположить, что ответ будет положительным. Президент Фор не раз говорил мне, что Франция нуждается в надёжном союзнике на востоке. То, что вы предлагаете сегодня, это больше, чем союз. Это почти братство. И я думаю, что мой президент оценит это.

— Я тоже так думаю, — кивнул Кирилл. — И ещё одно, граф. Я хочу, чтобы наша торговля выросла в три раза. Не за десять лет, а за пять. Мы готовы покупать у вас машины, станки, оборудование, всё то, что нам нужно для индустриализации. Вы готовы покупать у нас лес, зерно, керосин. Цифры, которые Витте заложил в проект торгового соглашения, вас приятно удивят. Взаимная выгода, вот основа настоящей дружбы между государствами. Всё остальное это слова.

Граф позволил себе лёгкую улыбку, первую за весь разговор.

— Ваше Величество, вы говорите как банкир. И это комплимент в моих устах. Я