Выжить и Заработать - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

— Товарищ заместитель, вы по рабочей поверхности ходите.

Товарищ зам по безопасности боднул меня лбом в руку и уселся прямо на клавиатуру. Терминал пискнул, на экране набралось «яяяяяяффыв».

— Так. Саботаж на рабочем месте.

Сгонять я его не стал. Начальство всё-таки. И вместо этого просто почесал за ухом.

Котя затарахтел, как маленький трактор, и подставил второе ухо, мол, обслуживать барина надо комплексно, стажёр.

И вот тут случилась странная штука.

Я чесал кота, а усталость уходила. Не постепенно, как после чая, а разом, будто кто-то выкрутил внутри меня ручку громкости. Тревога за долги, зудевшая в голове с утра, стихла. Плечи расправились сами собой. Даже гул холодильников зазвучал как-то мелодичнее.

Краем глаза я поймал движение на мониторе. Поверх зелёных строчек последнего чека на долю секунды мигнула надпись:

[Разум: 100%]

Мигнула и пропала.

Я моргнул. Наклонился к экрану. Обычный чек: «Кефир 1% 0,9 л……. 89.00». Никакого разума, ни ста процентов.

— Видал? — спросил я кота.

Кот тарахтел и ничего не видал.

Ну, тут вариантов два. Либо старый софт глючит, что для машины времён покорения Луны неудивительно. Либо предыдущий стажёр перед увольнением зашил в кассовую программу пасхалку. Я бы на его месте зашил. Работаешь тут ночами, надо же как-то развлекаться.

Судя по тому, что Влад накарябал в подсобке, троллем он был ещё тем.

А то, что мне резко полегчало, так это наука давно объяснила. Зоотерапия называется. Гладишь кота, вырабатываются эндорфины, которые лучшее обезболивающее, стресс снижается.

В больницах специально котов держат… ну, где-то держат, я читал. В интернете. Мельком.

— Отличный из тебя зоотерапевт, — сообщил я Коте. — Заведу себе такого же, когда хату свою куп… сниму. Племяша какого порекомендуешь?

Котя посмотрел на меня янтарными глазами и спихнул хвостом с прилавка ручку тёти Зины. Видимо, это означало «посмотрим на твоё поведение».

В 22:55 я начал закрываться по инструкции из памятки шефа, которую тот ранее в телефоне прислал.

Нажал кнопку у двери. Электропривод заныл, и тяжёлые стальные рольставни с перфорацией поползли вниз, отрезая стеклянный фасад от улицы. Лязгнули, встали на место. Я запер дверь на два оборота, проверил задвижку.

Магазин перешёл в режим, который я про себя окрестил «Обороной». Снаружи теперь торчало только окошко в стальной двери: амбразура с решёткой и толстым бронестеклом. Внизу сдвижной металлический лоток. Клиент кладёт деньги, я выталкиваю товар. Всё как в обменнике из лихих девяностых.

Солидно для говномагаза с кефиром, конечно. Но район тут спальный, глухой, мало ли какие личности шастают по ночам. Директора можно понять: крафтовый VIP-квас, или что они тут наливают, стоит денег, а стажёры вообще бесплатные.

Дежурный свет горел тускло. За амбразурой моросил осенний дождь, фонарь через дорогу выхватывал из темноты кусок мокрого асфальта. Машин почти не осталось.

Я заварил чай в мытой кружке тёти Зины, сел на табурет у окошка и приготовился нести вахту.

Вахта оказалась так себе развлечением. За два часа снаружи не прошло ни души. Котя вернулся в коробку и всем видом показывал, как надо проводить ночные смены. Чай кончился. Сканворд «Тёщин язык» я трогать не рискнул, там половина слов была вписана рукой тёти Зины, а поверх них загадочные исправления той же рукой.

Веки тяжелели. Я подпёр голову ладонью, прикрыл глаза буквально на секундочку…

ТУК. ТУК. ТУК.

Я подскочил на табурете так, что чуть не снёс кружку. Сердце заколотилось. На часах терминала светилось 01:34.

За бронестеклом маячила тёмная фигура.

Мужик в тяжёлом зимнем пуховике стоял вплотную к окошку и пытался заглянуть внутрь, наклоняя голову то так, то эдак. Воротник был поднят до самых глаз, капюшон надвинут. В тусклом свете фонаря я видел только бледную полоску лица. Дышал визитёр тяжело, мокро, с присвистом, и от каждого выдоха бронестекло чуть запотевало снаружи.

Пуховик. Не, щас, конечно, осень, но… При плюс восьми???

— Слушаю вас, — сказал я в амбразуру бодрым голосом продавца, который вовсе не дрых на посту.

— Пачку соли… — просипел мужик. Голос у него был убитый, простуженный, шёпот как сквозь наждачку. — И сухарики с чесноком… Из Нижнего Ящика.

Про Нижний Ящик я помнил. Как там было в инструкции: «Товары для постоянных покупателей хранятся в Нижнем ящике под прилавком. Выдавать по запросу. Оплата вперёд». Я ещё днём туда заглянул: тяжёлый железный ящик на уровне колен, под замком. Внутри нашелся странный набор: поваренная соль, сухарики, квас в бутылках без этикеток, спички и почему-то моток красной нити.

Видимо, Директор так раскладывал неходовой товар. Логистика у него, конечно, авторская.

— Оплата вперёд, — сказал я.

В лоток легли купюры. Я сдвинул лоток на себя, взял деньги и чуть не выронил.

Холодные. Да не просто холодные, а ледяные, будто их только что вытащили из морозилки, где они пролежали неделю между пельменями и прошлогодней клубникой. Пальцы обожгло стужей до самых костей.

Полторы тысячи. Тысячная и пятисотка, обе как из криокамеры.

Я подышал на пальцы, разложил купюры у кассы. Потом присел, исчезая из поля зрения амбразуры, отпер Нижний Ящик и достал пачку соли и сухарики с чесноком. Замок щёлкнул, я выпрямился, пробил товар.

Клик-клац, пи-и-и-и-ик, чек.

— Эм… Одна тысяча пятьсот рублей. Без сдачи, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал профессионально.

Товар уехал наружу. Бледная рука в тени сгребла всё разом. Мужик издал булькающий звук, который при большом желании можно было принять за «спасибо», развернулся и растворился в темноте за фонарём. Даже шагов не было слышно за шорохом моросящего дождя.

Я остался сидеть с холодными купюрами в руках. Бумага медленно нагревалась от моих пальцев, но неохотно, как будто сопротивлялась из принципа.

Так, спокойна! Разберём по порядку, как учил препод по логике.

Мужик в пуховике осенью. Сиплый голос, тяжёлое дыхание, озноб. Диагноз очевиден любому, кто хоть раз болел на ногах: грипп, температура под тридцать девять. Когда тебя колотит, ты хоть в шубу залезешь, хоть в спальник. А соль и сухарики… ну, может, у человека рассольник в планах. Или похмелье. При гриппе вообще странного хочется, я однажды с температурой съел банку горошка, и ничего.

А деньги… Деньги лежали в наружном кармане пуховика. Осень плюс ночь, ветер плюс дождь. Металлизированная защитная нить в купюре промёрзла, вот и весь фокус. Физика