Генерал Карамба: Тень Кукулькана - Алексей Птица

— Об этом рано говорить, — буркнул жрец в ответ, отводя взгляд, но я видел, как его пальцы дрогнули.

— Об этом надо говорить сейчас, а не потом, — сказал я, и в голосе моём послышалась сталь. — Не чувствуя поддержки от жрецов и всего племени, я не смогу победить. Мои знания — это хорошо, оружие — залог успеха, но дух солдата, что идёт в бой, ничего не заменит. А дух этот поддерживается не винтовками, его куют вера и воля. И если у воинов нет веры в то, за что они сражаются, они не выстоят, а если у меня не будет веры в воинов и жрецов, то не выстою я, а вместе со мной погибнет и всё племя. Ситуация слишком далеко зашла, старейшины, и теперь у нас впереди только победа или смерть!

После этих слов все присутствующие глубокомысленно промычали, и я почувствовал, как напряжение немного спадает, а я продолжил, чувствуя, что наступил подходящий момент для самого важного вопроса.

— Сколько у нас сейчас насчитывается воинов?

— Три сотни и ещё пятьдесят, — ответил мне Кан Эк, и его голос прозвучал ровно, но я знал, что он тоже чувствует тяжесть этого числа.

— Мало, — нахмурился я, ощущая, как внутри поселяется тревога. — Нужно не меньше пяти сотен. Сколько воинов у крусоб?

— У крусоб, — сказал Кан-Хой, и голос его прозвучал глухо, — больше, чем у нас. Почти шесть сотен против нас, и ещё больше воинов стоят против юкатеков. Их союзники сильны, и они готовятся к решающему удару.

— Ясно, — сказал я, чувствуя, как тяжесть осознания поставленной передо мной задачи ложится на плечи. — Нам нужны воины. Оружие у всех есть?

— Да, — ответил Кан Эк, — но мало патронов. У каждого воина не больше двадцати-тридцати выстрелов. На одно сражение хватит, но на войну — нет.

Я задумался, глядя на огонь, который бросал длинные тени на лица собравшихся. Патроны нужно доставать, но где и как? Денег у меня с собой всего тысяча песо, это капля в море для того, чтобы вооружить отряд, хотя на патроны хватит. Контрабандисты, которых я грабил раньше, значительно усилили охрану и сейчас активно работали на крусоб, а других поставщиков просто не существовало. Выход имелся только один: либо найти новый источник получения оружия, либо отбить его у врага. И я понимал, что второй вариант более реальный, но и более смертоносный.

— Кан Эк, — сказал я, поднимая голову, — через три дня мы выступаем. Я возьму с собой десяток лучших воинов и отправлюсь к побережью. Там я попытаюсь найти оружие и патроны. Если мне это удастся, мы сможем дать бой крусоб и победить. Если нет… — я сделал паузу, чувствуя, как слова застревают в горле, — если нет, нам придется отступать вглубь джунглей и ждать лучшего момента.

Верховный вождь поднял на меня взгляд, и я увидел в его глазах нечто такое, что не мог прочитать: то ли уважение, то ли сожаление.

— Ты рискуешь, — сказал он. — Если ты уйдёшь, а крусоб нападут, мы останемся без вождя.

— Я вернусь, — ответил я, и голос мой прозвучал твёрже, чем я сам ожидал. — Я обещал, что вернусь, и я всегда держу слово. А пока я отсутствую, вам нужно держать оборону. Укрепляйте подступы к селению, копайте ловушки, готовьте запасы. Кан Эк на это время останется за меня, он знает, что делать.

Я обвёл взглядом собравшихся, задерживаясь на каждом лице. Воины, старейшины, жрец. Все они смотрели на меня, и я чувствовал, как тяжесть их надежд начинает давить на мои плечи. Я знал, что не могу их подвести. Я должен достать оружие и патроны. Совет старейшин подошёл к концу, я встал и направился к своей хижине, чувствуя, как за спиной гул голосов становится громче. Ничего, разберёмся, главное — понять, что изменилось и принять адекватные меры, ну и напасть на своих недругов.

Ишчель встретила меня на пороге хижины и, прижавшись всем телом, заглянула в мои глаза. Её взгляд был тёплым и проницательным, и в нём читалась та особая женская мудрость, которая не требует слов. Она ничего не спрашивала, просто смотрела, и я чувствовал, как её руки, обвивающие мою шею, передают тепло, которого мне так не хватало в долгой дороге. Не знаю, что она прочитала в моих глазах, усталость, тревогу, решимость или всё вместе, но она мягко взяла меня за руку и повела вглубь хижины, туда, где царил полумрак, и пахло сухими травами.

Внутри стояла тишина. Свет проникал сквозь щели в стенах, рисуя золотистые полосы на земляном полу. Она усадила меня на циновку, и я почувствовал, как её руки начали медленно, но уверенно развязывать узлы на моей рубашке, освобождая тело от грязи, пота и усталости. Я закрыл глаза, позволяя ей делать то, что она считала нужным, и чувствовал, как напряжение, копившееся неделями, начинает понемногу отпускать.

Её прикосновения казались нежными и настойчивыми одновременно, словно она знала, где именно нужно нажать, чтобы снять боль. Я почти забыл, как это быть не вождём, не воином, не беглецом, а просто мужчиной, которого любят и ждут. Едва отдышавшись от последствий этого снятия стресса, и повторив сам процесс для закрепления результата, я почувствовал, как внутри меня разливается странное спокойствие.

Я вышел на улицу и уселся под ближайшим деревом, прислонившись спиной к его шершавому стволу. Вокруг никого не оказалось, и никто не мешал мне размышлять, только ветер шелестел листьями, да где-то вдалеке перекликались птицы. Селение жило своей обычной жизнью: где-то стучали топоры, женщины разговаривали у очагов, дети смеялись, гоняясь за собаками. Я сидел, глядя на небо, пробивающееся сквозь кроны деревьев, и пытался собрать мысли воедино.

В голове теснились планы, сомнения и страхи. Крусоб готовились к наступлению, патронов мало, а денег для их покупки ещё меньше. Перес отказался продавать оружие без огромной предоплаты, а мои собственные запасы таяли с каждым днём. Я понимал, что без новой партии оружия и боеприпасов мы не выдержим долгой войны. Но где взять оружие, если все пути либо перекрыты, либо слишком дороги? Значит, надо искать выходы на контрабандистов или их поставщиков.

Я закрыл глаза и попытался представить себе будущее. Если мы победим крусоб, если я смогу удержать власть, если