Пламенев. Книга 13 - Сергей Витальевич Карелин

Сквозь просветы кроны я заметил промелькнувшие силуэты.

Насчитал я пять, может, шесть. Они шли одной плотной группой: один чуть впереди, остальные за ним углом, уходя туда, откуда мы пришли. К пустоши. К разрыву.

Это точно были люди, но это и все, что я успел понять, кроме числа. И так как восприятие Духа сбивало маскировку Единого, не мог даже мельком прощупать их энергию. Это были просто тела в воздухе.

Но вот их скорость…

Воздух тут был густым, как вода. Двукратная тяжесть. И еще этот гнет Духа. При этом всем они шли так, что я едва успел их разглядеть. Если только они все вместе не специализировались на скоростной магии, в чем я сильно сомневался, сила каждого должна быть на уровне Ложкина минимум.

Пять-шесть или даже больше Сфер семи Кругов. При том что на весь Смоленск-2 их было примерно столько же. И они шли группой, буднично, как ходит патруль.

Крона над нами дрогнула. Ветер от них дошел до земли с опозданием, тяжелым толчком, пригнул листья и прошел дальше по лесу волной, и я слышал, как по пути их следования защелкали створки ловушек, хватая пустоту.

Звук ушел к пустоши, и растворился. Я не встал. Лежал и слушал ветер и щелчки, и собственное дыхание поверх них. Плеть под сапогом дернулась еще раз и затихла.

Сколько нам предстояло лежать? Я не знал и только надеялся, что обратно они полетят по тому же маршруту, а я смогу убедить себя, что они вернулись все.

Первым ко мне пришло слово «местные жители», но это был перебор. Если в Империи где-то было место, где Эфирные Сферы были чем-то настолько бытовым… Нет, я отказывался в это верить.

Скорее, особенно с учетом того, что эта планета и была тем самым Истоком, это были те, кто от лица Империи следил за ней и, как сейчас, разбирался с аномалиями и нежелательными гостями. Смотрители, сторожа — что-то вроде того.

Почуяли разрыв? Или летают постоянно, по кругу? Лежа под кроной, я узнать этого не мог.

Агата лежала рядом не двигаясь, и смотрела туда, куда они ушли. Потом повернула голову ко мне. По связи пришло:

«Прошли мимо того места, где мы вошли, и ушли дальше».

— Хорошо, — ответил одними губами.

Я подумал про клан. Про то, как приведу сюда людей — десятками, сотнями, — посажу их в этот лес, и они будут тут жить и расти. Шуметь. Гореть Духом. Хрустеть этой подстилкой.

Укрыть сотни человек от Сфер семи Кругов?

Глава 3

Спрятать сотню человек от таких было нельзя. Я лежал под кроной, пока не осознал это до конца, и только тогда позволил себе выбраться.

А раз спрятать нельзя, значит, прятать и не надо. Надо, чтобы не искали. Или точнее, чтобы им не хотелось искать.

Мысль пришла не из военного дела и не из книг Сушкина. Она пришла из детства. У нас была соседка. Старенькая, дряхлая. Она умерла, когда мне было лет семь, но я до сих пор помнил, как мы вместе с Фаей и Федей, тогда еще не пропитавшимися насквозь мелочным высокомерием, ходили к ней слушать сказки, которые она рассказывала так, как никто другой.

Одна из этих сказок была про мальчишку-пастушонка. Он пас овец на дальнем лугу и со скуки кричал «волки, волки». Вся деревня бежала к нему с вилами, а волков не было, и он хохотал.

Так он сделал раз, другой, а когда волки пришли на самом деле, на его крик уже не поднялся никто. Овец съели. В каком-то варианте съели и его самого — она рассказывала по-разному.

Сказка была про вранье, но меня интересовала другая мораль. То, что люди прекращают реагировать даже на самые ужасные сигналы тревоги, если они повторяются снова и снова и становятся рутиной.

Вот эти пятеро-шестеро прилетели на возмущение у шва. Прилетят и на следующее. И на десятое прилетят, наверное, тоже. А на двадцатое? Если разрыв будет дергаться и дергаться, а они каждый раз будут находить только растрескавшуюся землю?

Правда, пастухи из сказки были деревенскими мужиками, им было лень бегать, вот они и перестали. Но тут-то не пастухи. Охрана и присмотр за настолько важным миром не могла не быть службой. Что делают на службе с докучающей проблемой? Забывают про нее? Нет — ее исправляют. А если не могут сами, то вызывают того, кто может.

Что, если смотрители, устав от ложных срабатываний, вызовут каких-нибудь спецов из Империи? Ответа у меня не было, и взять его было неоткуда. Значит, сначала базовые проблемы. Нужно было выяснить детали. Сколько они летят, как ищут, что делают у шва. Все остальное потом.

Я повернул голову к Агате:

— Будем их дразнить. Долго. Ты чуешь их первой, ты будешь вести.

По нити пришло согласие и следом вопрос. Ей было непонятно, зачем дразнить тех, от кого прячешься. Я подумал, как это объяснить, и не придумал ничего лучше сказки.

— Есть история про мальчика и волков.

Слово «волк» сразу отозвалось теплым и знакомым.

* * *

Нору мы вырыли в ту же ночь, если это стоило называть ночью. Светило все так же висело над своим местом, и я уже перестал ждать от него движения.

Место выбрал в полутора сотнях шагов от кромки пустоши, с подветренной стороны, под самой старой и широкой кроной, какую нашел. Ее корни выходили из земли дугами, толстыми, в бедро, и между двумя такими дугами мы и копали. Землю я относил к дальним стволам и рассыпал понемногу, чтобы нигде не выросло свежей кучи.

Агата копала по-звериному. Обеими руками разом, короткими сильными гребками, я работал телекинезом. Яма вышла длиной в рост лежащего человека и глубиной в локоть. Сверху мы уложили срезанные ветки, на них подстилку, и когда я сам залег проверить, то увидел над собой только черные корни и щели серого света между ними.

— Годится, — сказал я. — Теперь работаем.

Я подошел к Точке, наполнил себя Единым, почувствовал резонанс и появление разрыва. Постоял рядом три вдоха, чтобы быть уверенным, что движение Духа точно должны засечь. И тут же быстро, не оборачиваясь поспешил прочь: через плиты и трещины, к кромке, к норе.

Дверь на Смоленск-2 за спиной исчезла, как только я отдалился. Мы залегли и стали ждать. Ожидание я мерил дыханием, длинными счетами по