История вина в стране царей и комиссаров - Стивен Биттнер

стать объектом его, Самохина, насмешек. В последнем отношении статьи о вине были вполне репрезентативны для советской «литературы советов» в целом: «Позднесоветские интеллектуалы, – пишет Келли, – далеко не всегда сохраняли ироническую дистанцию по отношению к процессу диктата утонченности, зачастую прямо в него вовлекаясь»51.

Возможно, процесс цивилизации в отношении вина застопорился потому, что представители отрасли не верили своим же утверждениям, что более качественное вино поможет снизить спрос на бормотуху. Как бы то ни было, чем ближе они находились к виноградникам и винзаводам, тем больше у них было причин смотреть на эти утверждения с недоверием и даже признать полезность бормотухи. Например, в частных беседах представители отрасли нехотя признавали, что широкая доступность недорогой бормотухи, вдвое менее крепкой, чем водка, вероятно, помогла сократить производство самогона после ужесточения продажи водки в 1972 году. В результате до конца 1980‑х годов алкоголь, по-видимому, занимал не настолько важное место в советской второй экономике, как в других частях социалистического мира, например в Румынии, где действовали более строгие режимы регулирования52. К тому же бормотуха была, бесспорно, прибыльной. Обсуждая в 1987 году самоубийство Павла Голодриги, выдающегося виноградаря института «Магарач», писатель и актер Юрий Черниченко утверждал, что бормотуха была для винной промышленности отнюдь не бедствием, а, наоборот, курицей, несущей золотые яйца, даже если сама промышленность отказывалась признать это. «Что правда, то правда: целые регионы развращены „пьяными годами“, – писал Черниченко, – без бормотухи виноградарство и занятием не считают». По словам Черниченко, тонну свежесобранных виноградных гроздей можно было продать на рынке за 280 рублей, или превратить в сухое вино и продать за 512 рублей, или укрепить сахаром и спиртом и продать как бормотуху за 1709 рублей. В общем, без денег, получаемых от бормотухи, никакого сухого вина и не было бы53.

***

Конец настал внезапно. В мае 1985 года, менее чем через два месяца после прихода к власти «минерального секретаря» Михаила Горбачева и на фоне растущих доказательств того, что водка представляет серьезную угрозу здоровью населения и экономическим показателям СССР, главный рупор коммунистической партии газета «Правда» объявила о тотальной атаке на алкоголь. Как пишет Марк Лоуренс Шрад в своей истории русской водки, к 1985 году россияне потребляли почти 15 литров чистого спирта на душу населения в год, а типичный взрослый российский мужчина выпивал 130 пол-литровых бутылок водки в год, что эквивалентно одной бутылке каждые три дня54. Вино, которое так долго представлялось здоровой альтернативой водке и важным компонентом советского процесса цивилизации, стало теперь частью проблемы. К октябрю украинские чиновники снизили годовое задание по производству виноградного сусла с 58 миллионов декалитров до 41,5 миллиона, назвав одной из причин весьма кстати установившуюся холодную погоду. В 1986 году сокращение было еще более резким. Главное управление плодоовощной и винодельческой промышленности Украины сократило производство марочного вина на 23%, а их коллеги в РСФСР – на 40%. Производство «ординарных» столовых вин и бормотухи в Украине было сокращено еще более резко – почти на 50%. Целые винодельческие заводы были перепрофилированы на производство безалкогольных напитков, таких как газированный виноградный сок; Киевский винзавод, который незадолго до того был оснащен дорогостоящим чехословацким оборудованием для разлива, начал выпускать игристое вино в бутылках объемом 0,33 литра, что составляет меньше половины обычного объема. Чтобы сохранить дефицит игристого вина и коньяка на полках магазинов, представители отрасли увеличили объемы экспорта. В 1986 году Советский Союз экспортировал 4,7 миллиона бутылок советского шампанского, что на 127% больше, чем в 1985 году55.

Это было только начало. Газетные заголовки, которые раньше пели дифирамбы винограду и вину: «Гроздья успеха», «Щедрость лозы», «Лоза тянется к солнцу» – теперь несли в себе совсем другие послания: «Не винная ягода, или Почему выкорчевывают виноградники», «Крым не винный, но виноградный», «Виноград, который выгоднее вина»56. Конечно, эти заголовки имели сильный привкус неискренности. Тем не менее кризис, который они предвещали, был крупнейшим из всех, что обрушились на советское виноградарство и виноделие со времен немецкой и румынской оккупации в годы Второй мировой войны. Виноградари изо всех сил пытались найти неалкогольное применение своему винограду (столовые ягоды, сок, желе, концентрат, компот), пока бульдозеры или, скорее, просто пренебрежение не поставили под угрозу лозы, потерявшие экономическую ценность57. Ходили «панические слухи», будто советские чиновники приказали заменить все грузинские виноградники арбузными полями. Потребители жаловались, что на праздниках не стало традиционных тостов с шампанским, поскольку его попросту не было на полках магазинов58. «Комсомольская правда» сообщала, что королеве Елизавете так понравилось дагестанское вино, попробованное ею на международной выставке, что она велела своим помощникам устроить так, чтобы в Виндзорский замок прислали несколько ящиков с кизлярского винзавода. Но тот ответил, что имеющегося в наличии вина хватит лишь для того, чтобы предоставить образцы на выставку, а для употребления вино больше не производится. Даже участники 70‑й генеральной ассамблеи Международной организации виноградарства и виноделия, проходившей в Ялте в 1990 году, обнаружили, что в городе нет вина. Неловкость принимавшей стороны была тем более ужасной, что двумя годами ранее в Париже президентом организации был избран Николай Павленко, ученый из института «Магарач». Будучи «главным виноделом планеты», Павленко использовал свою программную речь в Ялте, чтобы прославить советские успехи в производстве вина59. Ирония не осталась не замеченной никем.

Среди всеобщего виноградарского коллапса были оазисы сравнительной нормальности. В Грузии из‑за значимости частных виноградников и домашнего производства, а также из‑за того, что бормотуха всегда составляла в республике лишь очень малую долю продукции, садоводы и виноградари не испытали такого масштабного снижения производства, как их коллеги в других регионах. В целом уровень производства в Грузии стабилизировался в 1986 году, после того как 1,2 миллиона тонн винограда, по сообщениям, остались неубранными в 1985 году из‑за ограниченного доступа к рынкам в России и других странах. Директор винзавода в Цинандали Михаил Шиукашвили в интервью журналисту «Дейли телеграф» Джону Кампфнеру оценил положение своего предприятия положительно: качество винограда, из которого производилось вино, повысилось после того, как Горбачев ввел антиалкогольные меры в 1985 году, поскольку виноградари больше не были вынуждены добиваться максимального увеличения количества продукции. Грузинские виноградари также начали экспериментировать с новыми продуктами, такими как полусладкое игристое вино, чтобы вернуть потерянные рынки на севере страны. Комментарии Шиукашвили, похоже, были не просто смелым оптимизмом в присутствии иностранца: Кампфнер отметил, что тбилисские винные магазины оставались хорошо укомплектованными и, в отличие от других крупных советских городов, в них не было очередей за алкоголем. Даже Николай Павленко, которому выпала позорная участь встречать в безалкогольной Ялте иностранных делегатов, прибывших на заседание Международной организации виноградарства и виноделия, в 1990 году оптимистично предсказывал, что в течение четырех-пяти лет «дефицит вина» пройдет. Павленко имел в виду время, необходимое для того, чтобы новые виноградники стали продуктивными, а не ожидаемую продолжительность жизни советской власти60.

Были и случаи противодействия. Кампфнер, и не он один, наблюдал граффити на вагонах поездов, высмеивающие политику Горбачева, дескать, он уйдет – вино останется. В Молдове, где находилась почти четверть всех виноградников Советского Союза, замминистра виноградарства и виноделия Георгий Козуб был приговорен в 1986 году к 10 годам исправительных работ в Восточной Сибири за получение взяток, кражу государственного имущества и незаконное хранение оружия. Тот факт, что Козуб выступал против политики борьбы с алкоголизмом, которую считал чрезмерной и ошибочной, а также то, что он был одним из самых известных виноделов Советского Союза, специалистом по