История вина в стране царей и комиссаров - Стивен Биттнер

Однако если российское и советское виноделие было органически связано с империей, то оно также во многом зависело от нее. Экономические потрясения 1990‑х годов сопровождались дерегулированием розничного сектора и перерегулированием торговли между бывшими союзными республиками. И то и другое стало предпосылкой для введения Россией в 2006 году запрета на грузинские и молдавские вина. Главный санитарный врач России использовал новую международную границу для пресечения хаотичной, нерегулируемой торговли алкоголем, в которой подделки и фальсифицированные вина были обычным делом. По его утверждению, химические анализы показали: в молдавских и грузинских винах содержатся пестициды и зерновой спирт. За эмбарго стояло официальное недовольство России «революцией роз» в Грузии, которая привела к власти проамериканского президента Михаила Саакашвили и в конечном счете стала причиной военных действий со стороны России от имени осетинских и абхазских сепаратистов в 2008 году. Еще одним больным местом Москвы была политика Молдовы в отношении русскоязычного региона Приднестровье. Запрет на продажу грузинских и молдавских вин в России, которая являлась крупнейшим экспортным рынком для обеих стран, был простым способом нанести ответный удар. И никакого значения не имело то, что вице-президент Московской лиги виноделов Николай Мехузла публично поставил под сомнение выдвинутые обвинения, заявив, что крестьяне-виноградари в обеих странах слишком бедны, чтобы позволить себе пестициды3. Представители грузинской промышленности пытались бороться с обвинениями, отправляя свои вина на проверку в европейские лаборатории. Пробовали заменить потерянный российский рынок коммерческими вылазками в Украину, Европу и США. Министр обороны Грузии не сильно помог усилиям своей страны, когда заявил, что в России качество не имеет большого значения, поскольку российским потребителям можно продать даже «фекальные массы»4.

В течение нескольких месяцев после введения винного эмбарго российские газеты уверяли читателей, что даже влиятельные люди «в администрации президента» сократили потребление вина5. Соблюдение эмбарго было обставлено как патриотическое самопожертвование, отсюда и притворное негодование после того, как в ходе расследования выяснилось, что Екатеринбургская епархия Русской православной церкви продолжает торговать вином типа кагора, произведенным в Молдове. Вино ввозилось в Россию на частных автомобилях, зарегистрированных на игумена, дружившего с екатеринбургским архиепископом, а затем продавалось прихожанам через церковные лавки6. В первые недели действия запрета журналист Алексей Коршунов обнаружил, что на полках московских магазинов все еще можно было найти молдавское вино, ввезенное через компанию на Кипре. Его расследование показало, что кипрский импортер имел давние коммерческие связи с компанией «Торговый Дом Гарлинг», адрес которой совпадал с адресом посольства Молдовы7. Хотя российское правительство и сняло запрет на грузинское вино незадолго до ухода Саакашвили с поста президента, оно в том же году возобновило запрет на молдавское вино, после того как Молдова подписала соглашение об ассоциации с Европейским союзом. Даже в постсоветские годы политика в отношении вина никогда не сводилась только к нему.

Последнее было особенно очевидно после присоединения Крыма к России в 2014 году, произошедшего вслед за тем, как протесты в Киеве вынудили Виктора Януковича покинуть свой пост. Учитывая более широкий экономический кризис 1990‑х годов, неудивительно, что крымское производство в первые постсоветские годы рухнуло. Его положение ухудшилось во время бума на рынке недвижимости в начале 2000‑х, когда многие старинные виноградники на Южном берегу были выкорчеваны для строительства жилых и коммерческих зданий. В том, что большая часть этого строительства велась для богатых и влиятельных людей, таких как бывший спикер крымского парламента Анатолий Гриценко, и что происходило это вопреки законам, запрещающим продажу или перезонирование принадлежащих совхозам сельскохозяйственных земель, многие усмотрели признаки коррупции. Но это также подняло вопросы о происхождении винограда и правдивости маркировки. Как отметил Сергей Михайлечко, «почти каждый турист из Крыма» увозил домой бутылку «Массандры», понимая, что «Массандра» – это уникальное «национальное достояние», неразрывно связанное с Крымом. Туристы покупали вина, исходя из того, что виноград, из которого они сделаны, имеет крымское происхождение, – крымское солнце в бутылке, как гласил рекламный слоган советских времен. Но в этом уже нельзя было быть уверенным, поскольку «Массандра» компенсировала сокращение крымского производства виноградом из далекой Болгарии. С аналогичной проблемой столкнулось и одно из крупнейших винодельческих предприятий в Одесской области – оно стало почти полностью полагаться на виноград из Македонии. Более того, когда на фоне стремительного подорожания недвижимости крымское производство сместилось с Южного берега, фактической столицей виноделия полуострова стал регион вокруг Бахчисарая, долгое время считавшийся винодельческим захолустьем ввиду его расположения к северу от смягчающего влияния прибрежного хребта8. Свободный рынок недвижимости, а не изменение климата – вот что изменило географию крымского виноградарства.

Присоединение Крыма к России в 2014 году принесло надежду на что-то лучшее – по крайней мере, по мнению прессы, не решавшейся предполагать иное. Один обозреватель отметил, что крымские вина стоят на пороге терруара – «вершины виноделия» – благодаря изменениям в российском законодательстве, которые снизили лицензионные сборы для мелких производителей. Предполагалось, что последние имеют больше возможностей для формирования чувства терруара в своих винах, поскольку их кюве часто содержат в себе виноград с одних и тех же, географически определенных виноградников. Сравнительно щедрое российское правительство также пыталось обратить вспять два десятилетия спада в виноградарской экономике, предлагая субсидии в размере до 80% затрат на посадку новых виноградников. Как правило, от такой щедрости правительства выигрывали как инвесторы и корпоративные структуры, так и смелые виноградари-новички. В первые несколько месяцев 2016 года компания «СВЗ-Агро», акции которой котируются на бирже, высадила 69 гектаров новых виноградников на холмах близ Севастополя, что стало одним из первых шагов на пути к созданию под Севастополем 500 гектаров новых виноградников в течение того года9. Эти усилия породили оптимизм в отношении будущего российского виноделия, подобный тому, что был характерен для последних десятилетий царизма: Россия доказала, что способна производить высококачественные вина; Россия обладает большими территориями, где климатические условия подходят для виноградарства; наконец, Россия все больше «следует мировым трендам», а значит, вкус российского вина становится более или менее неотличимым от европейского стандарта. И бормотуха, казалось, окончательно потеряла свою власть над российскими потребителями10.

Действительно, если отбросить российский реваншизм, после 2000 года и в России, и в Украине все больше признавалось, что популярность бормотухи, которая была не только бичом цивилизации, но и угрозой здоровью, пошла на убыль, особенно среди молодежи. Недоброкачественное вино оказалось непопулярным в мире, где молодые, образованные и все более богатые и знающие мир городские потребители пьют крафтовое пиво, обедают в экологичных, фермерских ресторанах и легко могут нагуглить в своем айфоне рецензию Роберта Паркера на последний винтаж из Бордо. Недорогое, сравнительно качественное вино из Австралии, Аргентины и Чили можно найти в любом магазине наряду с отечественными традиционными сортами, например с «Абрау-Дюрсо», «Шабо» и (после 2013 года) грузинскими винами, качество которых с советских времен значительно улучшилось. В магазинах, специализирующихся на продаже вина, знающие продавцы с удовольствием объяснят, почему «Barolo» 2015 года лучше, чем «Barbera d’Asti» 2013-го. Наконец, сами винодельческие регионы, бывшие для советских потребителей землями мифов и фантазий, стали популярными местами для долгих эпикурейских уик-эндов. Долгий путь проделало вино с тех пор, как в начале 1980‑х годов Михаил Строганов неожиданно обнаружил две бутылки в том тверском винном магазине11.

Меняющимися вкусами потребителей вина поспешили воспользоваться отечественные производители. В 2005 году российское правительство совместно с Союзом виноградарей и виноделов приняло