Глаша 2 - Лана Ланитова

– И если будет угодно богу и провидению, то, возможно, я стану потом вашей женой. Но, есть одно «но». Как вы сможете ввести в свет жену, которая…

– Молчите! Ради бога, не продолжайте! Я понял, о чем вы. Свет? Что есть свет? Эти лживые людишки, прикрывающие свои гнусные пороки масками великосветской учтивости? Я давно разочарован в так называемой светской жизни. Я неприлично богат. Очевидно, я не открою вам новой истины, если скажу, что только деньги в этом мире могут дать человеку известную степень свободы – от людей, обстоятельств и общественной морали. Мы уедем с вами за границу. Куда вы захотите – Италия, Франция, Германия, Англия. Любая страна. И вы родите мне детей. Хотя бы двоих.

Глаша рассмеялась.

– Сейчас я уйду. Уже поздно. Можно, я зайду к вам завтра вечером? Или вы заняты?

– Можно, – смутившись, ответила она. – У меня еще два выходных дня.

Глава 7

Глафира стояла в центре другого «пыточного кабинета», куда накануне пригласила ее Мари. Это был кабинет, предназначенный для пыток и сексуальных развлечений мужчин, предпочитающих насилие над собственной персоной.

Глашу совсем не возбуждали такие отклонения в поведении мужского пола. Пожалуй, она была слишком консервативна в этом вопросе и предпочитала лидеров, мужчин, берущих над женщиной верх. В иных случаях, сохраняя внешние приличия, в душе она сторонилась тех, кто играл пассивные роли или того хуже – избирал для себя роль жертвы перед дамой.

– Смотри и учись. Ты должна многое уметь в нашем ремесле, – наставляла ее Мари.

Она была одета в плотный черный корсет, туфельки на небольшом каблуке и темные чулки с подвязками. Роскошные белокурые волосы были заколоты в высокую прическу. Глафире она тоже велела облачиться в похожий костюм. Только корсет Глаши был сшит из ярко красного атласа.

– Вы не против, господин Стацинский, если на нашей сегодняшней сессии поприсутствует моя ученица? – спросила она у обнаженного мужчины, лежащего на светлом столе, похожем на операционный или прозекторский.

– Нет, я буду даже рад, – кивнул мужчина. – Две дамы. Я всегда мечтал об этом.

Надо бы сказать, мои пытливые читатели, что Мари привела Глашу в кабинет, антураж которого был до мельчайших деталей похож на кабинет их местного эскулапа, Николая Алексеевича. Здесь также в углу стояло новенькое, привезенное на заказ из Германии гинекологическое кресло (diphros paredros), служившее не только для осмотров женщин, но и тех мужчин, кто жаждал находиться в пассивной роли, терзаемой нежными ручками женщины. Правда, довольно часто в подобных спектаклях принимал участие и сам Николай Алексеевич, слывший среди любителей подобной экзотики очень умелым экзекутором, знающим многие нюансы мужской анатомии, но строгим и беспощадным к своим «пациентам». После его анальных массажей клиенты уходили в слезах, но довольно быстро, через неделю, другую, возвращались заново, скромно потупив очи и давая полное согласие на повтор прошлого опыта.

Тогда, приняв на грудь добрую порцию коньяка и закусив своими любимыми лимончиками, доктор старался что есть силы, отлично помогая самой Мари. И снова пациенты заливались слезами, а порой и кричали или мычали через закрытые кляпом рты… А после целовали доктору руки. Этот кабинет никогда не пустовал. Правда, здесь же проходили и сессии, в коих мужчины играли роли докторов и мучили пансионерок салона мадам Бонне. Таким новоиспеченным эскулапам уже не требовалась помощь Николая Алексеевича. Они и сами считали себя знатоками женской анатомии. А многие таковыми и были. Мари лично знала двух настоящих докторов, кто стеснялся проявить вольности своей натуры в обычной жизни, зато отводили душу в этих тайных кабинетах.

Все полки и стеклянные шкафы данной обители разврата были заполнены разного рода клистирами, трубками, каучуковыми шлангами, прищепками, крючками, катетерами, и огромным множеством различного рода дилдо и пробками для ануса. Здесь же лежали бинты, веревки, щипцы и кожаные ремни для фиксации.

– Я буду сопровождать свои действия небольшими репликами и пояснениями? Хорошо?

Господин Стацинский, худощавый и белокожий брюнет, лет тридцати, протяжно вздохнул и едва заметно кивнул. Проявлять большую активность ему мешали плотные кожаные ремни, фиксирующие его грудь, живот, щиколотки волосатых и худых ног, а также сжатые в нервном возбуждении кисти рук. Ноги мужчины были широко расставлены, а половой член слегка напряжен.

Мари подошла к нему и принялась взбадривать его бледного друга собственной рукой, облаченной в мягкую шелковую перчатку. Стацинский возбужденно застонал. Его член увеличился в размерах.

– Мальчик Вацлав плохо себя вел накануне, и мы должны его примерно наказать. Сделать Вацлаву больно, чтобы он в следующий раз знал, как правильно себя вести. Смотрите Глафира Сергеевна, – Мари театрально обратилась к Глаше. – В прошлый раз Вацлав был наказан розгами и плетью, а также на всю ночь закрыт в экзекуторском ящике (Мари имела ввиду хитроумную конструкцию, замыкающую руки, ноги и шею пациента в особого рода камеру из дерева и кожи, при свободном доступе к гениталиям). Мы завязывали Вацлаву рот, и вставляли в его попку довольно внушительную штучку. Вацлав очень не любит такие штучки в собственной попке. Правда, мой мальчик? Не любит, но всякий раз их терпит… Так?

Мужчина выпучил глаза и скорчил мучительную гримасу. А Мари продолжала зловещим голосом вещать о том, какие страдания ждут «мальчика» Вацлава именно сегодня.

– Сегодня мы с Глафирой Сергеевной, моей помощницей и ассистенткой, будем упражняться с уретрой нашего шалуна. А позже продолжим экзекуцию прямо на кресле.

Вацлав испуганно заморгал глазами.

– А чтобы ты, негодник, нам не мешал своими криками, мы закроем тебе рот этим кожаным кляпом, – Мари достала из ящика шарик, обтянутый темной кожей с ремешками и водрузила его на лице несчастного Вацлава. Проворные руки закрепили кляп очень плотно на затылке мужчины.

– Глафира Сергеевна, подкатите ко мне столик номер три.

Глафира оглянулась и заметила возле противоположной стены три небольших столика, накрытых белоснежными кусками материи. Точно такой столик она уже видела в кабинете доктора. Глаша ухватилась за металлическую ручку и на правах ассистентки, подкатила его к госпоже. Мари медленно откинула тряпку. Глазам изумленной Глаши предстала керамическая кювета, полная тонких металлических штырей с круглыми набалдашниками на конце. Были здесь и такие инструменты, которые напоминали щетки, перья, расширители с винтовой резьбой, трубки, катетер и несколько анальных пробок. Находились здесь и маленькие гирьки.

Скосив глаза, Вацлав со страхом наблюдал за богатством представленной коллекции хитроумного пыточного инструментария. Увидев все это, он дернулся и замычал.

– Учитесь, Глафира Сергеевна, – поясняла Мари. – Я введу в уретру Вацлаву по очереди три расширителя. – А вам, дорогой мой,