Руками не трогать, или как я стала богиней домашнего очага! - Марина Анатольевна Андреева

Я осталась стоять. В ушах ещё гудело от пережитого, но под ногами теперь был не зыбкий песок страха, а твёрдый, надёжный камень. Камень нового статуса. Нового дома. И, возможно, начала чего-то ещё. Чего-то тёплого, тихого и очень-очень личного.

Потянулась, расправила плечи под платьем и пошла к выходу, навстречу серому дню, который вдруг перестал быть хмурым. Он был просто днём. Первым днём новой жизни. А впереди ждал дом. И пирог. И обещанный праздник.

Теперь точно с двумя пирогами.

ГЛАВА 22. НОВЫЙ СТАТУС, НОВЫЕ ПРОБЛЕМЫ

Мастерская гудела, как потревоженный улей. Воздух звенел от голосов и топота ног. Я стояла у верстака, пытаясь объяснить что-то даме в чепце. Её взгляд скользил мимо меня. Цеплялся за полки, за Пыльника на этажерке, за мои рабочие руки.

— Мне нужно, чтобы будуар вызывал ощущение утренней росы в саду герцогини Ортанской! — выдохнула она. Запахло увядающими розами.

— Герцогиня жила триста лет назад, — осторожно заметила я. — Её сады славились ядовитыми растениями.

— О, тем интереснее! — воскликнула дама, не слушая. — Будем считать это метафорой! Вы же гений! Когда сможете начать?

За её спиной топтались двое. Молодой человек с томиком стихов хотел «гармонизировать» мансарду для вдохновения. Жена торговца требовала столик, «как у Превосходительства, только позолоченнее».

Тилли металлась между ними. Пыталась записывать. Её блокнот превратился в хаос: «роса», «яды», «мансарда», «позолота». Её глаза были круглыми от паники.

Я поймала её взгляд. Жестом показала на дверь в жилую часть. Она кивнула с облегчением. Начала мягко выпроваживать очередь. Ссылалась на «срочный гильдейский вызов».

Дверь закрылась за последним визитёром. Воцарилась давящая тишина. Пыльник сполз с полки. Начал вылизывать лапу с видом глубокого презрения.

Я опустилась на табурет. Провела руками по лицу. Пахло чужими духами, потом и пылью.

— Мастерица, — Тилли протянула глиняную дощечку. Она была доверху завалена визитными карточками и записками. — И это ещё… почтовый нетопырь принёс пачку.

Взяла одну карточку. Тяжёлый пергамент, вензель. «Граф де Ланир выражает восхищение и просит осчастливить своим вниманием его скромную виллу…». Внизу — приглашение на светский раут.

— Гильдия тоже прислала, — Тилли положила поверх графского приглашения простой лист с печатью. «Приглашение для Мастера-Гармонизатора А. Светлоручки на торжественный приём по случаю официальной регистрации новой специализации. Гильдия Магов. Формальный дресс-код обязателен».

Я уставилась на слова «формальный дресс-код». В ушах снова загудело. Но теперь это был гул иного рода. Не страха. А полной, абсолютной растерянности. Я победила дракона в его логове. И теперь не знала, что надеть на бал в его честь.

— Что будем делать? — прошептала Тилли.

Взглянула на Пыльника. Он закончил умываться. Уставился на меня. Потом вдруг чихнул. Отрывисто, громко. Будто говорил: «Ну и встряску вы устроили. Теперь разгребайте».

Уголки моих губ дрогнули. Потом я рассмеялась. Коротко, с надрывом.

— Знаешь, Тилли, — сказала я, откладывая приглашение. — Сначала мы заварим очень крепкий чай. Потом сожжём половину этих записок. А потом… потом подумаем, как не сойти с ума от собственной популярности. И как сшить платье, в котором можно будет дышать.

Идея сжечь что-то, хотя бы бумагу, вдруг показалась дико привлекательной.

Пыльник мурлыкнул одобрительно. Кажется, он тоже был не прочь что-нибудь подпалить. В знак протеста против вторжения в его личное пространство.

Три дня мы провели в состоянии осаждённой крепости. Я пыталась работать — перетягивала те самые табуреты для пекаря. Каждый стук молотка заглушал новый стук в дверь. Тилли теряла голос, объясняя, что запись ведётся. Бесполезно.

На четвертый день, ближе к вечеру, стук раздался снова. Твёрдый, негромкий, но настойчивый. Я вздохнула, отложила кожу. Кивнула Тилли. Та открыла с видом обречённого солдата.

В дверь вошёл Эрвин. Но не один. Рядом с ним шла женщина. Немолодая, строгая. Волосы убраны в тугой, без единой выбившейся пряди, серебряный узел. Платье — тёмно-серое, простого покроя, но безупречно сидящее. Её взгляд сразу оценил мастерскую. Быстро, без суеты. Уловил бардак на столе, испуганную Тилли, мою запачканную краской одежду.

— Мастерица Светлоручка, — кивнул Эрвин. Его тон был деловым. — Позвольте представить Марту Клермон. Бывший старший секретарь суда первой инстанции.

Марта слегка наклонила голову. Её движения были экономными, точными.

— Госпожа Клермон обладает необходимым опытом для наведения порядка в документообороте и планировании, — продолжил Эрвин. — Она временно свободна. Я предложил ей рассмотреть вашу вакансию.

Я смотрела на Марту. Она смотрела на меня. Её глаза были серыми, спокойными и невероятно усталыми. Но в этой усталости была сила. Сила человека, который видел всё и уже ничего не боится.

— Я буду вести ваш график, фильтровать клиентов и отвечать на корреспонденцию, — заговорила она первая. Голос у неё был низким, ровным, как поверхность глубокого пруда. — Вы говорите мне, с кем хотите работать. Я обеспечиваю встречу. Отсекаю праздных. Веду переговоры по срокам и предоплате. Моя ставка — вот такая, — она назвала сумму. Честную, даже щедрую. — Мой принцип — никаких скидок «по знакомству» без вашего прямого указа. Никаких внезапных визитов. Рабочий день начинается в восемь, заканчивается в шесть. В воскресенье — выходной.

Она закончила. Стояла, ожидая. Я была ошеломлена. Это была не кандидатка. Это было готовое решение. Спасение.

— А… а как вы с клиентами? — сглотнула я. — Некоторые бывают… настойчивые.

Уголок рта Марты дрогнул. Едва заметно.

— У меня есть опыт общения с должниками, пытающимися скрыть имущество, и с родственниками, оспаривающими завещания, — сказала она сухо. — Дворянка, желающая «росы в ядовитом саду», не относится к категории сложных.

Я едва удержалась от смеха. Она уже всё поняла. Всё.

— Но это же… хаос, — я махнула рукой на стол с бумагами.

— Хаос — это отсутствие системы, — поправила она. — Я систему создам. Вы получите чистое пространство для творчества. А этот… — её взгляд скользнул по груде записок, — ментальный мусор будет утилизирован.

Посмотрела на Эрвина. Он стоял, слегка скрестив руки, с обычным своим невозмутимым видом. Но в его глазах читалось молчаливое: «Ну?»

— Когда вы можете начать? — спросила я Марту.

— Завтра утром, — ответила она без колебаний.

— Нанимаю.

Марта кивнула. Достала из складок платья маленький блокнот и серебряный карандаш.

— Прекрасно. Теперь, для начала: все текущие письменные запросы — мне. Все визиты