Руками не трогать, или как я стала богиней домашнего очага! - Марина Анатольевна Андреева

— С точки зрения современного гильдейского Устава, деятельность мастерицы Светлоручки находится в правовом вакууме. Она не использует канонические заклинания, не оперирует маной в её классическом понимании. Её инструменты — знание материалов, психологии восприятия, эргономики и… интенция. Сила намерения, вкладываемая в процесс создания. Это сближает её методы с древним, забытым ремеслом создания «населённых» артефактов, где мастер вкладывал в вещь часть своего замысла.

Эрвин поднял глаза, на секунду его взгляд скользнул по мне. В нём не было ничего личного. Только чистая, холодная логика.

— Запретить это — значит создать прецедент запрета на инновации, не укладывающиеся в текущие параграфы. Это иррационально и вредно для развития Гильдии. Мастер Гордей говорит об угрозе. Я вижу возможность. Возможность легализовать, формализовать и встроить в нашу систему новую, уникальную специализацию. Со своим кодексом, стандартами качества и, разумеется, системой надзора.

Он закрыл папку.

— Поэтому я, как куратор дела и старший артефактовед-регистратор, вношу встречное предложение. Не наказывать, а институционализировать. Признать «Искусство Пространственной Гармонии» (или «Домашней Гармонии», как называет это сама мастерица) новой, экспериментальной гильдейской специализацией под условным кодом «Гармонизатор». Выдать мастерице Анастасии Светлоручке бессрочную лицензию Мастера этой специализации с правом набора учеников и ведения профессиональной деятельности. Под личным наблюдением и отчётностью перед специально созданным наблюдательным советом, разумеется.

Он закончил. Сел. Сложил руки на столе. Его лицо снова стало непроницаемой маской. Но угол его рта… тот самый левый угол… дрогнул. На миллиметр. Только я, кажется, это заметила. Или мне показалось. Но от этой мысли внутри всё ёкнуло, забилось часто-часто, совсем не от страха.

В зале взорвался. Одни кричали «да как он смеет!», другие — «гениально!», третьи просто несли чушь от переизбытка эмоций. Гордей что-то яростно доказывал Верховному Магу, жестикулируя. Верховный Маг слушал его, глядя куда-то поверх головы, потом снова поднял руку.

Тишина наступила медленнее, но наступила.

— Предложения заслушаны, — произнёс он. — Совет удаляется для принятия решения.

Он поднялся. Все в зале вскочили. Гордей, бледный и дрожащий, последовал за ним, продолжая что-то шептать. Члены Совета потянулись в боковую дверь.

Я осталась стоять одна на своём месте. Ноги вдруг стали ватными. Я едва удержалась, чтобы не прислониться к чему-нибудь. Воздух в лёгкие поступал с трудом. Процесс пошёл. Судьба решалась за этой дверью. Моя. Эрвина. Всей этой безумной идеи.

Я посмотрела на Гориуса. Он сидел, откинувшись, и… чистил ногти маленьким резцом. Совершенно спокойно. Бруно что-то строчил на клочке пергамента, видимо, пришедшую в голову формулу. Эрвин не двигался, глядя перед собой. Но я видела, как мышца на его скуле напряглась и расслабилась. Раз. Другой. Он тоже ждал.

Минуты тянулись, как расплавленное стекло. Медленно, вязко, обжигающе. Я начала считать удары сердца. Сто двадцать. Сто пятьдесят. Двести.

Дверь открылась.

Члены Совета вернулись на места. Их лица были усталыми, невыразительными. Верховный Маг сел в своё кресло последним. Его лицо ничего не выражало. Гордей шёл за ним, и по его походке, по опущенным плечам было ясно всё. Ещё до слов.

Верховный Маг взглянул на стоящего у двери глашатая. Тот вышел вперёд, развернул свиток.

— Выслушайте решение Совета Гильдии Магов по делу гражданки Анастасии Светлоручки! — его голос, тренированный и громкий, огласил приговор.

Я замерла, перестав дышать.

— На основании представленных доказательств, свидетельских показаний и личной оценки результата работы Превосходительством, деятельность гражданки Светлоручки признана… успешной и не противоречащей интересам Гильдии и королевства.

Воздух с шумом вырвался из моих лёгких. В висках застучало.

— Предложение мастера де Лордана принимается. Учреждается новая гильдейская специализация — «Искусство Пространственной Гармонии» (Гармонизатор). Гражданке Анастасии Светлоручке присваивается звание Мастера-Гармонизатора с выдачей бессрочной лицензии на профессиональную деятельность. Право на преподавание и набор учеников — с последующей аттестацией учебной программы. Наблюдательный совет формируется в течение десяти дней.

Глашатай свернул свиток. На секунду воцарилась тишина, которую тут же взорвали аплодисменты. Не все, но многие. Громче всех хлопал Гориус — его ладони звучали как выстрелы. Бруно радостно подпрыгивал на стуле. Эрвин… Эрвин сидел неподвижно, но его плечи, казалось, опустились на миллиметр, сбросив невидимую тяжесть. И он смотрел прямо на меня. И в его взгляде была та самая, чистая, ничем не замутненная профессиональная гордость. Учёного, который доказал свою гипотезу. Регистратора, который правильно классифицировал сложный артефакт. Человека, который… не ошибся.

Верховный Маг поднялся. Все смолкли.

— Заседание закрыто, — сказал он просто и вышел через боковую дверь, унося с собой свой камень и свою тайну.

Люди начали расходиться, разговаривая, споря, поздравляя друг друга или выражая негодование. Ко мне пробивалась Лиана с Корой, сияя, но я почти не видел их. Я стояла, пытаясь осознать. Не «отказать». Не «выслать». «Присвоить звание». «Бессрочная лицензия».

Это была не просто победа. Это было… рождение. Рождение чего-то нового. Моего места в этом мире. По-настоящему. Законно.

Медленно повернулась и пошла к выходу, автоматически отвечая на похлопывания по плечу, на поздравления. Всё плыло, как в тумане.

В высоком, пустом теперь коридоре за Залом Совета меня догнали шаги. Быстрые, чёткие. Я узнала их ритм, не оборачиваясь.

— Мастерица.

Остановилась, повернулась. Эрвин стоял в двух шагах. Его лицо было спокойным, усталым. В руках он держал ту самую тонкую папку.

— Поздравляю, — сказал он. Его голос был ровным, профессиональным. — Гильдия получила ценное приобретение. И королевство — новое, уникальное искусство.

Я смотрела на него. На этого человека, который только что совершил невозможное — изменил правила игры.

— Спасибо, — выдохнула я. — За всё. За архив. За нотариуса. За… веру в «нерациональное».

Уголок его рта дрогнул. Настоящая, крошечная улыбка.

— Это было самое рациональное решение из всех возможных, — возразил он. — Просто… потребовалось время, чтобы все переменные просчитать.

Он слегка кивнул, формально, как коллеге, и сделал шаг, чтобы обойти меня.

— Эрвин.

Он замер.

— А носки… — я не знала, что говорю, слова шли сами. — Теперь я могу связать вам новые. По случаю. С… узором. Чтобы соответствовали статусу советника новой специализации.

Он обернулся. Его взгляд встретился с моим. В его серо-голубых глазах, за стёклами очков, плавала та самая искорка. Та, о которой я фантазировала ночью. Довольная, чуть смущённая, живая.

— Это… будет логично, — произнёс он после небольшой паузы. — В рамках поддержания профессионального имиджа, разумеется.

— Разумеется, — кивнула я, и улыбка, наконец, расплылась по моему лицу, широкая, неудержимая.

Он ещё раз кивнул, более