Руками не трогать, или как я стала богиней домашнего очага! - Марина Анатольевна Андреева

Кивнула Тилли, которая стояла, прижимая к груди ножницы.

— Запри мастерскую. Никого не впускай.

Она кивнула.

Я открыла дверь. Серый свет хмурого утра ударил в лицо. Пыльник сидел на пороге, провожая меня взглядом. Я шагнула на улицу, направилась к серым стенам Гильдии. Страх шёл рядом. Но вместе с ним шла и твёрдая, тихая уверенность. Я сделала всё, что могла. А сейчас шла получить свой приговор. И, чёрт побери, какой бы он ни был — я была готова его выслушать. Потому что за спиной оставался дом. И люди в нём. И обещание праздника.

ГЛАВА 21. ВЕРДИКТ

Камень ступеней Гильдии Магов был отполирован до зеркального блеска тысячами ног. Мои подошвы скользили по нему, цепляясь за микроскопические шероховатости. Каждый шаг отдавался в висках глухим стуком. Я шла, глядя прямо перед собой, но боковым зрением отмечала детали: суровые лица стражников у высоких дубовых дверей, холодный блеск их алебард, отражённый в чёрном мраморе пола.

Двери распахнулись передо мной беззвучно, впуская в гулкую, торжественную тишину Зала Совета. Воздух внутри был другим — сухим, прохладным, пропахшим старым деревом, воском и едва уловимым запахом остывшей магии, как после грозы.

Зал был полон. Не так, как на моём первом судилище. Тогда это была комиссия. Сейчас — собрание. Длинные ряды кресел по обе стороны от центрального прохода были заполнены людьми в мантиях разных оттенков и покроев. Серые, синие, тёмно-зелёные. Лица — сосредоточенные, любопытные, откровенно недоброжелательные. Шёпот, похожий на шум прибоя, затих, когда я сделала первые шаги по центральному проходу.

Моё синее платье внезапно показалось слишком простым, слишком земным среди этого моря официального бархата и шёлка. Я выпрямила спину. Дышать стало чуть легче.

И тут я увидела их. В третьем ряду слева — массивная фигура Гориуса. Он сидел, откинувшись на спинку, скрестив мощные руки на груди. Его взгляд, тяжёлый и оценивающий, встретился с моим. Он не кивнул. Просто медленно моргнул, будто говоря: «Идёшь? Иди». Чуть дальше мелькнуло испуганное, но решительное лицо Бруно — он что-то нервно перебирал в кармане халата.

Прямо перед длинным столом президиума, за отдельным небольшим столиком, сидел Эрвин. Безупречный, прямой, в тёмно-синей гильдейской мантии. Его лицо было маской профессионального регистратора — ни тени волнения, ни намёка на личное отношение. Он не смотрел на меня. Уставился в лежащие перед ним бумаги, но я знала — он видит каждый мой шаг. Его пальцы лежали на столешнице совершенно неподвижно. Слишком неподвижно.

Во главе стола, в центральном кресле, восседал Верховный Маг. Его поза была непринуждённой, но в этой непринуждённости чувствовалась многовековая привычка к власти. Его лицо, увиденное так близко впервые, было усталым, с глубокими складками у рта и проницательными, слишком живыми глазами, которые казались инородными в этой каменной маске. Он смотрел не на меня, а куда-то в пространство перед собой, будто разглядывая невидимые узоры.

Справа от него сидел Гордей. И он смотрел прямо на меня. Его взгляд был тяжёлым, насыщенным холодным, сладковатым ожиданием. Уголки его губ были слегка приподняты. Он ждал зрелища. Он был уверен в его финале.

Я дошла до отведённого места — небольшой свободной площадки перед столом. Остановилась. Сложила руки перед собой, чтобы скрыть лёгкую дрожь в пальцах. В зале стояла такая тишина, что слышалось биение собственного сердца. Гулкое, быстрое. Я сделала медленный вдох. Выдох. Повторила про себя, как мантру, глупую и спасительную: «Пирог с корицей. Праздник. Часовой на пороге». Это помогало. Немного.

Гордей откашлялся. Звук прозвучал оглушительно громко в общей тишине.

— Начинаем заседание, — произнёс он, и его голос, ровный и громкий, заполнил пространство зала. — На рассмотрении — дело об экспериментальной деятельности гражданки Анастасии Светлоручки, именующей себя Мастером-Гармонизатором. Цель заседания — оглашение результатов экспертной оценки выполненной работы и вынесение решения о дальнейшем статусе указанной деятельности. Гражданка Светлоручка, вам есть что сказать перед началом?

Все взгляды впились в меня. Я ощутила их физически, как давление. Подняла подбородок.

— Я готова выслушать решение Совета, — сказала я. Мой голос прозвучал ровно, чётко, без дрожи. Внутри что-то ёкнуло от гордости за этот голос.

Гордей едва заметно усмехнулся.

— Прекрасно. Тогда начнём с доклада комиссии по проверке.

Гордей встал. Его мантия, более пышная и вычурная, чем у остальных, мягко зашуршала. Он взял со стола толстую папку, развернул её, сделал паузу, окидывая зал властным взглядом оратора.

— Уважаемые коллеги, Превосходительство, — начал он, и в его интонациях зазвучали металлические, негнущиеся ноты. — Дело, которое мы рассматриваем сегодня, выходит далеко за рамки простого нарушения гильдейских регламентов. Оно касается основ безопасности, устоев нашей системы и, не побоюсь этого слова, здравого смысла.

Он выдержал паузу, дав словам осесть.

— Гражданка Светлоручка, под предлогом возрождения некоего мифического «семейного искусства», на протяжении года осуществляла несанкционированную деятельность, граничащую с самым опасным видом магии — магией влияния на сознание и душевное состояние. Её методы, как она их называет, «гармонизации», не имеют под собой ни теоретической базы, ни формализованных правил. Это дилетантизм, возведённый в ранг искусства.

Он листал страницы, тыча в них пальцем.

— Но сегодня мы не будем говорить о прошлых нарушениях. Сегодня мы говорим о вопиющем случае прямого вторжения в личное, охраняемое пространство Верховного Мага. Под предлогом «создания уюта» были совершены действия, которые любой здравомыслящий маг квалифицирует как грубейшее нарушение всех мыслимых норм.

Гордей поднял глаза, его взгляд пронзил меня.

— Первое. Полный отказ от использования санкционированных, безопасных магических источников энергии в освещении и обогреве. Вместо них — открытый огонь. Настоящий, примитивный, пожароопасный огонь в камине! В башне Гильдии!

В зале пронёсся сдержанный ропот. Гордей кивнул, будто говоря: «Видите?»

— Второе. Использование материалов непроверенного, сомнительного происхождения. Древесина с естественными, по её словам, «трещинами», что является прямым риском для стабильности магического поля в помещении. Ткани, окрашенные кустарными методами, чья реакция на сильные магические импульсы не изучена!

Он перевернул страницу, его голос набирал силу и гнев.

— Третье. Самовольное изменение планировки и конструктивных элементов помещения без согласования с архитектурным и инженерным отделами Гильдии! Создание ниш, перемещение световых потоков, установка несертифицированных систем хранения! Это не дизайн, коллеги! Это вандализм, прикрытый красивыми словами!

Он ударил ладонью по раскрытой папке. Звук хлопка отдался эхом.

— И наконец, самое главное. Полное пренебрежение эстетическими и статусными канонами, приличествующими рангу Превосходительства.