Руками не трогать, или как я стала богиней домашнего очага! - Марина Анатольевна Андреева

Вместо благородных материалов, достойных ранга, — грубый лён, простая шерсть, керамика ручной работы! Это пространство, как заключили эксперты, не соответствует уровню и не выполняет своей репрезентативной функции!

Гордей замолчал, переводя дыхание. Его лицо покраснело от праведного гнева. Он обвёл зал взглядом.

— На основании вышеизложенного, комиссия полагает, что деятельность гражданки Светлоручки не только не заслуживает легализации, но должна быть прекращена в принципе. Она представляет угрозу. Угрозу порядку, безопасности и самой идее регламентированной магии. Я вношу предложение: отказать в выдаче постоянной лицензии, аннулировать экспериментальную, наложить запрет на любую профессиональную деятельность, связанную с магией, и выслать из Лунной Гавани как нежелательный элемент.

В зале воцарилась мёртвая тишина. Даже те, кто был настроен нейтрально, смотрели на меня теперь с откровенным опасением. Предложение Гордея было не наказанием. Это был приговор. Концо всему.

Я стояла, чувствуя, как холод расползается от кончиков пальцев по всему телу. Я знала, что он выступит против. Но не ожидала такого тотального уничтожения. Он не оставлял лазеек. Никаких.

Гордей торжествующе посмотрел на меня, потом на Верховного Мага, ожидая реакции. Тот не двигался, его лицо оставалось непроницаемым.

И тут, нарушая протокол, с места поднялся Гориус. Его движение было грузным, шумным. Все головы повернулись к нему.

— Можно слово? — его голос, грубый и неотёсанный, резанул по вылощенной тишине.

Гордей нахмурился.

— Мастер Гориус, вы не являетесь членом…

— Свидетель, — отрезал Гориус. — Клиент. По вашему же первому «экзамену». Дайте сказать.

Верховный Маг медленно кивнул. Один раз. Гордей, скрипя зубами, отступил.

Гориус вышел в проход, повернулся ко мне, потом к столу.

— Я камнерез. Работаю с материалом, который не обманешь. Либо он держит удар, либо нет. Либо резцом идёт, либо крошится. Эта, — он кивнул в мою сторону, — пришла ко мне в мастерскую, которая была свалкой. Сделала не красоту. Сделала порядок. Чтобы резцу было куда падать, чтобы свет на камень падал правильно, чтобы пыль не стояла колом. Спросите — магия? Не знаю. Знаю, что после неё я впервые за год закончил «Спящего дракона» из обсидиана. Шедевр. Рука не дрогнула. Так что насчёт «вандализма» и «угрозы» — не согласен. Она угрожает только бардаку. И, судя по всему, — он бросил тяжёлый взгляд на Гордея, — чьим-то амбициям.

Он сел. Грузно, откровенно демонстративно.

Тишина стала другой. Напряжённой, но уже не однозначной. Гордей побледнел от ярости.

Прежде чем Гордей нашёлся с ответом, поднялся Бруно. Он не вышел в проход, говорил со своего места, суетливо поправляя очки.

— Я… я тоже. Алхимик. Моя лаборатория… была хаосом. Я сам в нём запутался. Она… мастерица… не магию там применяла. Логику. Систему. Разложила реактивы так, что я перестал путать нитрит калия с сульфидом натрия. Это спасло мне, возможно, жизнь. И… — он вытащил из кармана тот самый маленький кожаный мешочек для инструментов, который подарил мне, и неуверенно потряс им в воздухе, — я ей это сделал в благодарность. Без всякой магии. Просто руки и знание кожи. Так что… она не угроза. Она… оптимизатор. А оптимизация — основа любого магического процесса.

Он смущённо юркнул обратно в кресло.

В зале загудело. Шёпот стал громче, в нём появились недоумение, интерес. Гордей пытался перекричать шум, стуча рукой по столу.

— Коллеги, это эмоции! Мы говорим о фактах, о нарушениях!

И тогда Верховный Маг поднял руку. Один простой жест. И всё стихло. Абсолютно.

Он не встал. Откинулся на спинку кресла, сложил пальцы домиком. Его усталые глаза обошли зал, потом остановились на мне.

— Я провёл в обновлённых покоях четыре дня, — сказал он. Его голос был тихим, немного хрипловатым, но он нёсся в тишине с силой урагана. — Как верно заметил мастер Гордей, там теперь есть открытый огонь. И да, за ним нужно следить. Подкладывать дрова. Счищать золу.

Он сделал паузу, давая осознать абсурдность: Верховный Маг, следящий за камином.

— Первые несколько часов было… непривычно. Тишина без магического гума. Запах дерева, а не озона. Огонь, который нужно кормить. Я сидел и смотрел на него. Долго.

В зале не шелохнулся никто.

— На второй день, — продолжал он, и в его голосе прозвучала лёгкая, едва уловимая странная нота, — я вышел в сад. Просто вышел. Без цели. И нашёл… вот это.

Он достал из складок мантии предмет и положил его на гладкую поверхность стола перед собой. Гладкий, полосатый речной камень. Тот самый, что лежал сейчас в чаше в его покоях. Он лежал на полированном дереве, тёмный и немой.

— Он сейчас лежит в той самой чаше, — сказал Верховный Маг. — И это мой камень. Никто не приказывал мне его найти. Никто не вложил в него чары. Я просто… увидел его. И он показался мне… подходящим. Туда.

Он снова посмотрел на меня. В его глазах не было ни гнева, ни одобрения. Было понимание.

— Я спал шесть часов подряд, — произнёс он следующую фразу так же тихо, но она прозвучала громче любого крика. — Без снотворных чар. Без помощи целителей. Впервые за десять лет. Я читал книгу. Настоящую, бумажную, из архива. Про историю садоводства в южных провинциях. Никто не верил, что я её взял. Я и сам не верил.

Он откинулся на спинку.

— Мастер Гордей прав в одном. Это пространство не соответствует моему статусу. Оно ему… противоречит. И, возможно, в этом есть своя ценность. Оно не заставляет быть Верховным Магом. Оно позволяет иногда… не быть им.

Гордей стоял, и лицо его было зеленовато-белым, будто его ударили под дых. Его рот был приоткрыт, но звука не издавал.

Верховный Маг повернул голову к Эрвину.

— Господин де Лордан. Вы, как куратор этого дела и автор исторической справки о роде Светлоруких, что можете добавить?

Эрвин встал. Его движение было отточенным, бесшумным. Он не вышел в проход, остался за своим столиком, положил перед собой новую, тонкую папку.

— Превосходительство, уважаемые коллеги. Я ограничусь фактами, — его голос, сухой и чёткий, был полной противоположностью эмоциональной тишине, воцарившейся после слов Верховного Мага. — Исторический анализ подтвердил: род Светлоруких действительно входил в придворный штат «Устроителей Пространств» в эпоху правления герцогини Элианы. Их методы не были зафиксированы в гильдейских реестрах магических специальностей, так как формально магией не являлись. Они относились к категории «придворных искусств», таких же, как каллиграфия или игра на лютне.

Он открыл папку, пробежал глазами