Чумной доктор - Сергей Александрович Плотников

не подозревал, сколько всего он может рассказать о Владе — причем даже не вдаваясь во всякие опасные темы! Исключительно о нем как о человеке. Но тут помогли очень проницательные расспросы Лодина: тот явно знал, как собирать информацию.

— А какие именно дела вы планируете вести с мэтром Шелки? — спросил Фенир. — Помимо тех контрактов, что мы уже заключили?

Лодин усмехнулся.

— Да я думал, не предложить ли ему пай в нашей компании — и свою дочку к нему в любовницы… Но теперь у меня мысль получше!

Он подмигнул Фениру:

— Вы, юноша, как — жениться не надумали еще?

Интерлюдия. Арнольд Паук и разумный план

Нужно признать: Шелки оказался ему не по зубам. Пауку не удалось подобраться к нему обычным способом, не удалось убедить его в своей полезности — и Шелки уже начал разрушать инфраструктуру, которую Арнольд бережно выстраивал последнюю сотню с лишним лет.

Даже из королевского дворца выдернул агентуру, надо же!

При этом Шелки не слабак, не дурак — прямолинеен, но не глуп, это важно — и обмануть его вряд ли выйдет. Можно было бы попробовать заплатить отступного и надеяться, что Шелки не тронет… и, пожалуй, до разговора с магистром Агримом Паук это бы и попробовал. Пусть Шелки не принял предыдущие предложения — но, может быть, Паук был слишком осторожен и предлагал слишком дешевые варианты? Надо было бы быть говорить решительнее и предлагать больше.

Однако теперь чуйка вопила: нет, не поможет. И план Биргитты не поможет тоже. Возможно, Шелки возьмет ее в постель и развлечется с нею — почему бы и нет, Паук периодически лично проверял ее квалификацию и последние пару раз даже впечатлился. Хотя с живым человеком часть своего арсенала она использовать не сможет. Однако даже после самой лучшей ночи любви серьезно он свои планы не изменит и снисходительнее к Пауку не станет. Да и саму Бирги вряд ли возьмет в свиту, какие бы активы Паука она ему ни «сдала», девочка зря надеется. По крайней мере, без радикальной переделки, чтобы обеспечить ее лояльность так же безусловно, как он обеспечил лояльность Агрима!

О, если бы Бирги действительно стала доверенной любовницей Шелки и получила на него хоть какое-то влияние — это могло бы несколько помочь. Паук не заблуждался относительно своей ученицы: если ей будет выгодно его предать, она это сделает. Но в том-то и дело, что ей это невыгодно — по крайней мере, пока они оба в этом мире. Она знает, что расположение Паука здесь поможет ей гораздо больше. Значит, пока она не ушла бы через портал вслед за Шелки, она оставалась бы по крайней мере союзницей Арнольду. За такое, в принципе, и банка не жалко — тем более, что дела Рейца последнее время расстроились, и Арнольд все равно собирался предусмотреть некоторые страховочные меры в области своих финансов.

Но сей идеальный сценарий не реализуем в принципе: Паук знал это еще тогда, когда они обсуждали его с Бирги. И даже мягко намекнул ей — но она не захотела услышать.

Что ж.

Значит, нужно бежать. Причем бежать радикально, обрезать все ниточки, ведущие к своей особе, и затаиться лет на двадцать. Не практиковать, как некромант, жить на сбережения — законные сбережения! — чтобы у Цеха не было к нему претензий (Арнольд знал, что он может справиться с Цехом еще меньше того, чем с Чумным Доктором).

Пожертвовать Бирги, естественно — неважно, получится у нее или нет. Использовать ее как дорогостоящий маневр прикрытия.

Бирги была хорошим, надежным активом. Он многому ее научил и лелеял на нее большие планы. Но нельзя надеяться дожить до тысячи лет, не имея гибкости сознания и планирования. Планы меняются. Иногда потому, что пришла какая-то идея получше. Иногда потому, что изменилась ситуация. Иногда потому, что ты столкнулся с сопротивлением, и твой противник оказался лучше тебя. Предусмотрительнее. Статуснее. Богаче, в конце концов.

Или магом Огня, как в данном случае.

Нужно уметь проигрывать и уметь отступать. Чтобы потом продолжить идти к своей цели другим путем, став сильнее и умнее в процессе.

Соревноваться с магом Огня напрямую — нужно совсем из ума выжить. Точно так же, как, например, пытаться отравить его или причинить еще какой-то вред через подосланного слугу. То, что Шелки вообще такое предположил в отношении его слуг, до сих пор заставляло Паука удивляться: это где же это Чумной Доктор до сих пор жил, что считает такое в порядке вещей? Неужели в Метрополии? До чего же высоки там ставки, если даже сезон охоты на магов Огня считается открытым!

Ничего. Рано или поздно Паук выяснит детали и сам. Если игра в Метрополии действительно ведется на таком уровне — что ж, ему не привыкать. После того, как ставкой становится твое существование, дальнейшее повышение ставок бессмысленно. По крайней мере, если ты некромант, который всегда может сбежать от пыток.

Поэтому когда Бирги отправлялась на свою встречу с Шелки, у Паука уже все было готово к отбытию. Он медлил только потому, что не знал, явится ли Шелки на встречу.

И когда Арнольд получил химеру с запиской от своего наблюдателя, что Шелки и сопровождающие вошли в «Свечи и хрусталь», он понял, что пора претворять план в действие.

Одной Биргитты для отвлекающего маневра мало. Если он сбежит, у Шелки есть по крайней мере двое некромантов, способных выследить Арнольда даже на другом берегу моря — настырная сыщица (Глерви) и телохранитель с подготовкой Метрополии (Ботольф). Да и Бьер тоже не лыком шит, Паук уже успел оценить. И нельзя недооценивать Агрима, какими бы примитивными и полными самообмана ни показались бы Пауку его мотивы!

Но Агрим сам по себе не особенно опасен: живое тело делает его совершенно бесполезным как бойца. Кроме того, Паук не хотел причинять вред легендарному некроманту — есть опасение, что после этого весь Цех все же ополчится против него. А до сих пор он очень аккуратно вел свои дела так, чтобы не нарушать не только Кодекс, но и цеховые правила — по крайней мере, самые важные, те, что действительно имеют значение.

А вот трое остальных…

Конечно же, их нужно надежно вывести из строя, иначе нечего и надеяться сбежать!

И Паук об этом позаботился.

Каким бы хорошим бойцом ни был Ботольф, какая бы большая пропускная способность ни была у Бьера, как бы ни ловкачила Глерви — они не могут быть лучше, чем лучшие люди Паука.

Он свернул