Между двумя революциями - Лев Борисович Каменев

Но нам говорят: крестьяне не пойдут на бойкот, – это будет жалкая демонстрация изолированного пролетариата. Но, во-первых, мы сейчас при бойкоте можем рассчитывать на гораздо более широкие массы, чем в сентябре 1905 г. и феврале 1906 г. Вся та масса, которая учла урок 1-й и 2-й Думы, должна будет оказаться под знаменем неверия, недоверия к 3-й Думе, и если в ней сохранилась хоть бы та сила, которая нужна для отказа от исполнения приказа урядника – выбирай, – то это неверие и недоверие не может вылиться ни во что иное, кроме бойкота. А во-вторых, если бы сила инерции, пассивности и погнала бы к урнам ту или другую группу демократии, то единственной задачей ее сознательных слоев было бы стать между этим инертным потоком и урнами для того, чтобы попытаться направить его в другую сторону. Заранее же предсказывать, что эти слои в этой задаче останутся изолированными, – значит предрешать вопрос о том, что масса демократии изолировалась от революции, и во имя этого самим идти за этой демократией. Социал-демократия не может этого сделать хотя бы потому, что она – организация рабочего класса, который по самому своему положению в данный момент не может отказаться от знамени революции. Не верить в поддержку демократии, а потому сейчас, теперь отказываться призвать ее на поддержку – самая худшая тактика. Мы уверены, наоборот, что энергичный призыв пролетариата к протесту встретит широкий отклик в тех слоях, которым после урока дифференциального исчисления, данного первыми двумя Думами, не нужен урок по первым четырем действиям арифметики, который сможет дать 3-я Дума. В самом деле. Не входя здесь в подробности, можно сказать, что объективной задачей, стоящей перед 3-й Думой, будет ли она октябристской или октябристско-кадетской, является осуществление того, что так удачно названо Лениным – «серьезным» конституционализмом господ Гучковых[142]. Эта попытка дуумвирата Столыпин—Гучков закрепить в России режим «серьезного конституционализма» должна будет встретиться снизу с попыткой не дать в руки этого дуумвирата плодов революционной борьбы и революционным же путем их расширить. Это будет решительная схватка двух путей дальнейшего развития России, и здесь неизбежно пролетариат и Дума окажутся на двух противоположных полюсах. Уже сейчас должны быть выяснены широким массам эти перспективы и сейчас же должна вестись пролетариатом работа в том направлении, чтобы к моменту этой схватки широкие массы демократии не колебались между двумя врагами, а определенно стали на его позицию. С появлением на горизонте 3-й Думы наша постоянная задача, борьба с либерально-монархической буржуазией из-за гегемонии над крестьянством, подчеркивается еще сильнее. Революционизирование демократии, отрыв ее от кадетской гегемонии есть для данного момента вопрос о том, будут ли у пролетариата сотрудники в борьбе против самодержавного правительства и октябристской, правительственной Думы. И вот, прежде всего: Дума покуда существует лишь в ряде бумажных параграфов; наполнить их жизнью, т. е. осуществить, созвать Думу должна избирательная кампания и выборная процедура. Создавать Думу, как реальный факт, как реальную силу, будут все те партии, которые примут участие в этой процедуре, все те граждане, которые будут осуществлять свои «права». Создавать Думу будем и мы, если мы станем на почву выборов. От этого не отговоришься никакими словесными заговорами. А потому, если мы хотим действительно готовить и готовиться к народной борьбе с Думой, не к давлению на Думу, нет, а к борьбе народа с правительственной Думой, то нет для нас другой позиции, как теперь же отказаться от участия в постройке Думы, этого объекта, одного из многих, народной борьбы и ненависти. С другой стороны, тот отрыв демократии от кадетизма, то революционизирование демократии, которое есть залог дальнейшей борьбы и воскресения революции, может произойти одним из двух методов: или противопоставление рабочей партии кадетской будет происходить на общей почве признания выборов и, таким образом, будет ограничиваться для избирателя выбором между двумя именами, двумя бюллетенями; или это противопоставление будет идти по двум действительным тактическим линиям. Или мы будем говорить: выбирайте представителя рабочей партии, а не кадетской потому, что мы делали то-то и будем делать так-то; или мы скажем: делайте, сейчас, теперь, вы сами так-то, и каждый будет видеть, что то, на что мы зовем, принципиально отличается от дела правительства и от дела кадетизма. Провести водораздел между нами и соглашательской буржуазией по линии раздела двух тактик сегодняшнего дня, завоевать себе сочувствие демократии на почве подобного раздела – я согласен, это труднее, чем убедить подать те или другие группы населения свои голоса за нашего кандидата.

Но, я полагаю, политические результаты рекомендуемого мной метода в десятки раз превосходят результаты той тактики, которая тянет массу демократии на нелепые, фальсифицированные выборы, чтобы там, на этой узкой и ограниченной арене, состязаться с прирожденными апологетами именно этой арены – с конституционными партиями буржуазии. Да, при данных условиях социал-демократия заслужила бы всеобщее признание и благодарность, если бы ей удалось помочь и правительству, и кадетам втянуть стоящие за ней массы в эту процедуру обмана и оболванивания народа. Мы не могли бы доставить большего удовольствия правительственным дельцам и либеральным болтунам, как вступив на ту покатую плоскость, которую они нам предлагают. Кадеты совсем не боятся конкуренции наших списков, раз мы пойдем на выборы, но они очень боятся того, что мы не пойдем на выборы, и конкуренция наша заключалась бы в том, чтобы заранее подрывать доверие к этой Думе и увлечь за собой колеблющиеся массы демократии на почву борьбы с теми, кто эту Думу заложил и кто будет ее строить. Милюков знал, что говорил, когда писал мирнообновленцу Трубецкому: «Я предпочитаю социалистов в палате социалистам на улице», особенно в такой палате, как 3-я Дума, и особенно в таких условиях, как после государственного переворота, – мог он добавить. Оставим надежды г. Милюкова на то, что «серьезному конституционализму» легче будет справиться с «социалистами в палате»; но он не совсем не прав, если думает, что и в избирательной кампании социалисты, идущие на выборы, гораздо более желательный элемент, чем социалисты, на эту общую почву с кадетами не идущие. Ибо г. Милюков сообразил уже, что позиция социал-демократов, зовущих массы выбирать в 3-ю Гос. Думу, не может не быть противоречивой. Что можем мы сказать избирателю? Мы расскажем ему о смысле переворота 3 июня, о бессилии Думы и думской борьбы, покажем ему наглядно, что выборы – комедия, результат которой – октябризм на пьедестале более или менее широких выборов, что кандидат демократии не может пройти в Думу, ибо в 53