Между двумя революциями - Лев Борисович Каменев

дело этот товарищ. Вопрос о возможности и невозможности есть вопрос факта – ничего более. Умудриться свести спор о бойкоте к спору о факте, при котором один говорит: есть возможность, а другой – нет возможности, – это значит выхолостить все политическое содержание вопроса.

Самый спор о бойкоте накануне 3-й Думы был спором в форме реагирования широких масс на переворот 3 июня. Антибойкотисты, обсуждая создавшуюся обстановку, писали тогда: «Бойкот… неизбежно равняется призыву к самому энергичному и решительному наступлению. Есть ли в данную минуту налицо такой широкий и общий подъем, без которого подобный призыв не имеет смысла? Конечно нет… Вся беда теперь в том, что широкие круги населения в подъем не верят, силы его не видят»[151].

А чему научили нас протекшие со времени этого спора почти 2 года?

Да как раз тому и научили, что неизбежный протест широких масс крестьянства и пролетариата, протест, переходящий в борьбу против «путей, которыми хочет вести страну блок черносотенного помещика и крупного капитала», что этот протест не вышел в 1907 г., не вышел в 1908 г., не выходит в 1909-м и может выйти только в результате длительного молекулярного процесса политического воспитания широких масс.

Нужно ли революционному социал-демократу, нужно ли большевику-бойкотисту изменить себе, чтобы принять этот урок к сведению, чтобы строить теперь свою политику, считаясь вот с этим явственно обнаружившимся путем дальнейшего развития революции в России? И не будет ли изменой духу социал-демократической политики бессмысленное повторение старых слов, бессмысленное топтание на старом, быть может, и связанном с величайшими воспоминаниями, месте? И не анархический ли метод мышления сказывается в том, что революционеры, по справедливости недовольные тем направлением, которое принял исторический процесс, машут на него  рукой и в изобретении лозунгов, хотя бы отдаленно напоминающих живые лозунги вчерашней борьбы, ищут успокоения своему раздражению на… историю.

А история не только не зачеркнула, а, наоборот, обострила и подчеркнула ту задачу, которая одинаково стояла перед антибойкотистами и бойкотистами и которая давала им общую почву для разговора. Два года господства виселицы, локаута и землеустроителя, господства столыпинско-гучковской контрреволюции сделали то, что основные противоречия русской жизни дошли до последнего мужика в последнем захолустье, до самого отсталого рабочего в самом отсталом производстве. В этом процессе социал-демократия должна найти новые формы для достижения своих старых задач, а люди хотят доказать свою верность революционным задачам, все еще призывая присягать на призраке «бойкотизма». И как бы ни были искренни даваемые клятвы, они еще не обнаруживают понимания современной политической обстановки. Ав социал-демократическом понимании этой обстановки и все дело.

Эти попытки отзовизма сделать себя законным продолжением большевизма и бойкотизма не только обнаруживают полное непонимание отзовизмом и большевизма, и бойкотизма, но прямо льют воду на мельницу меньшевиков, не желающих ничего лучшего, как иметь возможность большевизм подменить отзовизмом. Раскритиковав отзовизм, иметь возможность похваляться, что разбил «продолжение большевизма», – ради этого удовольствия меньшевики никогда не откажутся поддержать измышленное родословие отзовизма.

Итак, социал-демократическое понимание современной обстановки… Увы, мы убедимся сейчас, что отзовистское понимание этой обстановки гораздо более напоминает некоторыми своими чертами воззрения совсем другого рода.

Отзыв социал-демократических депутатов из Государственной Думы предлагается партии не как техническое средство, не как простое хирургическое отсечение вредных органов, а как широкая политическая кампания. Поэтому отзовизм не может обойтись без своеобразной характеристики современного момента. И для партии пролетариата должен прежде всего встать вопрос: каково политическое содержание этой кампании и на чем эта кампания должна базироваться? И тут пролетариат России должен будет убедиться, к своему удивлению, что отзовисты, эти «революционеры», желающие быть во всем антиподами меньшевиков в исходных точках своего понимания момента, как две капли воды похожи на последних. Базой для ближайшей широкой пролетарской кампании они выбирают тот же пункт, откуда и для меньшевиков течет теперь единственный источник живой воды.

Думское представительство, те или другие шаги думской фракции – все это становится для отзовизма не одним из подсобных видов социал-демократической работы, а приобретает самостоятельную ценность, ценность главного содержания и исходной точки целой политической кампании. В этой политической кампании перед нами парадировали бы все добродетели парламентского кретинизма, вывернутые наизнанку, как в воззрениях меньшевиков они проходят перед нами в своем первоначальном виде. Но поскольку отзовизм хочет апеллировать к широким массам пролетариата, он неизбежно должен расширить содержание своей платформы. И он делает это, вводя в нее – в виде принципиального и обосновывающего положения – тезис: «до тех пор, пока материальная сила в руках старой власти, существование нашей фракции в Думе иллюзорно».

Это положение единственное и неизбежно выдвигаемое, как принципиальное обоснование отзовизма и потому на все лады варьируемое статьей т. Отзовиста, до того проникнуто одновременно и буржуазно-либеральной и мелкобуржуазно-анархической путаницей по вопросу о парламентаризме, что диву даешься, как не видят люди, подобным образом аргументирующие, той пропасти, куда они катятся. Действительно, для буржуазного парламентария, для которого его парламентская фракция есть главное и, в конце концов, единственное орудие борьбы с не нравившейся ему «старой властью», – для него существование фракции иллюзорно, поскольку к ней не переходит целиком или частями «материальная сила» этой старой власти. Для него фракция – «иллюзия», никчемность, поскольку ей не обеспечена возможность влиять, договариваться и, в конце концов, разделять «материальные силы» со старой властью. Поскольку такой возможности для его фракции нет, поскольку поэтому «материальная сила» сполна и целиком удерживается старой властью, постольку он способен возвыситься до героического самооскопления, до отказа от желания иметь свою фракцию. История не раз уже давала примеры буржуазных партий, до того раздраженных нежеланием старой власти уделить им хоть часть своей материальной силы, что они «из нужды делали добродетели» и увенчивали свою неспособность к действительной борьбе против старой власти провозглашением отказа от парламентской деятельности. Тогда вступала в свои права тактика «пассивного непротивления», – и нужно сознаться, что эта тактика постольку сказывается и в рассуждениях отзовистов, поскольку в их аргументации нельзя найти указания на тот революционный подъем, который превратил бы отзыв социал-демократической фракции в «отзыв» народом 3-й Думы и при котором «иллюзорному» существованию фракции противополагалась бы действительность революционной борьбы масс.

Только эта наличность революции могла бы социал-демократам разрешить говорить об «иллюзорности» фракции. Люди же, не надеющиеся на замену плохой деятельности фракции хорошей деятельностью масс на улице и продолжающие рекомендовать отказ от фракции, сами не замечают того, что их архиреволюционная тактика как две капли воды начинает походить на архитрусливую тактику буржуазии. Для социал-демократа допустима «иллюзорность» всяческих фракций перед лицом революции, как для нас были «иллюзорны» всевозможные фракции булыгинской Думы