Мемуары Питера Генри Брюса, эсквайра, офицера, служившего в Пруссии, России и Великобритании - Питер Генри Брюс

В то время мне сообщили из Шотландии, что после смерти брата моего деда мне досталось в наследство небольшое имение, посему я обратился к графу Брюсу с просьбой испросить для меня у императора отпуск, чтобы я мог уехать в Шотландию, повидать друзей и устроить свои дела. Однако его величество сказал, что собирается взять меня с собою в некую экспедицию, где я ему понадоблюсь, но пообещал по ее окончании предоставить мне отпуск для поездки в Шотландию.

Император вознамерился устроить триумфальный вход в Москву, центральный город его империи, и приказал отправиться туда своей дивизии (гвардии), состоящей из четырех полков или двенадцати батальонов и четырех гренадерских рот. Все мы должны были там сойтись 26 декабря. Каждому было разрешено выбрать до места встречи наиболее подходящий путь, но тут у офицеров возникли серьезные неудобства, поскольку все наши лошади и экипажи остались в Ревеле и продавать их приходилось по чересчур заниженным ценам. Так что теперь все пребывали в ужасных хлопотах из-за нехватки лошадей, ибо спрос на них возрос, на продажу их осталось мало и по слишком высокой цене. Когда я поделился своими трудностями с графом Брюсом, он дал мне шесть своих упряжных лошадей, которых собирался выслать вперед до своей поездки в Москву. Так я отправился туда 1 ноября, но мороз был недостаточно крепок, чтобы лед выдерживал вес лошадей, и потому мое путешествие выдалось неудачным и очень тяжелым. Ноги лошадей были так изрезаны и изранены льдом, который ломался при каждом их шаге, что до Новгорода я добрался лишь 25-го числа, где оставил графских лошадей залечивать раны, а сам, наняв других, отправился дальше в Старицу[511], куда прибыл 4 декабря и присоединился к формировавшемуся полку. Оттуда мы все вместе отправились маршем 15-го и подошли к Москве 26-го. Там мы присоединились к остальной дивизии и получили подкрепление в виде двух полков полевой артиллерии, что вкупе составило семнадцать батальонов.

29 декабря его величество с триумфом вошел в Москву. Процессия двигалась очень красивым порядком, царь шел пешком в полковничьей форме во главе первого гвардейского полка после гренадерской роты и игравшего военную музыку оркестра, который состоял из пары литавр, двух труб, двух валторн, восьми гобоев и четырех фаготов. За императором шли два подполковника – Меншиков и Бутурлин, следом за ними четыре майора – Голицын, Юсупов[512], Матюшкин[513] и Румянцев, потом четыре капитана и далее за ними еще четыре капитан-лейтенанта[514].

Затем две шеренги несли знамена шестнадцати рот первого гвардейского полка. Остальные полки следовали тем же порядком. Балконы, окна и улицы, по которым мы проходили, были усыпаны бесчисленными зрителями. Когда мы подошли к первой триумфальной арке, возведенной на Тверской улице, его величество встретили звуки труб, единый залп всей городской артиллерии и звон колоколов. У второй триумфальной арки его приветствовал архиепископ Новгородский и вице-президент Синода[515], возглавлявший белое и черное духовенство. Там молодые студенты развлекали императора пением на различных иностранных языках и музыкой, игранной на всевозможных инструментах перед герцогом Голштинским, сенаторами и другими знатными особами. Засим его величество проследовал к третьей арке, возведенной по указанию князя Меншикова, где царь ненадолго остановился, чтобы удовлетворить любопытство простого народа, всячески выражавшего свою радость. После чего его величество продолжил свой путь под четвертой аркой, поставленной магистратом[516], и там его приветствовал князь Трубецкой, президент магистрата[517], и все его члены в сопровождении многих видных купцов. Оттуда они проследовали в Иноземскую слободу – так называется та часть города, где живут иноземцы. Там нам был устроен прием, на котором мы ели и пили допоздна, а уж оттуда отправились на свои квартиры.

За сим триумфом последовало шесть недель празднований – балов, маскарадов и других забав. Среди множества прочих представлений, развернувшихся по этому случаю, была небольшая яхта прекрасной работы, позолоченная сверху донизу, с развевающимися знаменами и вымпелами и вооруженная двенадцатью медными пушечками, которую установили на запряженные сани. В них его величество император с герцогом Голштинским и другими людьми, числом до двадцати, все в матросской одежде, ездили в сопровождении оркестра несколько дней по улицам Москвы от дома одного вельможи до дома другого, где для них устраивались грандиозные приемы. Пушечки на яхте давали залп у каждого дома, где они останавливались. По ночам иллюминация украшала все улицы города, вызывая удовольствие жителей, которым еще не приходилось видеть ничего похожего на корабль. Все это время люди разных сословий думали только о развлечениях, пока новое неожиданное событие не остановило всеобщее веселье. Дело было так.

22 февраля 1722 года под звуки трубы был зачитан указ, требующий, чтобы каждый рожденный в Российской империи подданный и все ныне живущие здесь иноземцы поклялись и подписались под своею клятвою, что они «признают наследником империи после смерти государя того, кого назовет его величество»[518]. Указ сей приводил в уныние каждого, стоило только подумать о несомненном праве на престол молодого царевича Петра, внука его величества, единственного оставшегося в императорской семье наследника мужского пола, который был весьма многообещающим и подававшим большие надежды юношей, что свойственно не всякому молодому человеку его возраста. Однако указу следовало подчиниться, и многие примирились с ним скрепя сердце, так как ни в чем не повинный царевич не мог ничего поделать с ошибками своего отца. Всем офицерам нашей дивизии было приказано отправиться в различные приходы, где организовать принесение клятвы и проследить за ее подписанием. На мою долю достался один из городских приходов, который, будучи весьма многочисленным, потребовал от меня не менее пяти недель непрерывной работы, начинавшейся с рассветом и заканчивавшейся поздно вечером при свече. Для меня это стало самым неприятным заданием, какое я исполнял на русской службе, ведь мне были хорошо известны прекрасный нрав и одаренность молодого царевича, ибо я имел честь проводить с ним военные учения и наставлять в науке фортификации, и я понимал, что клятва сия, несомненно, лишает его престола.

Книга VII

Причины персидского похода. – Начало путешествия по реке Москве. – Нижний Новгород. – Погрузка на галеры. – Черемисские татары. – Казанские татары. – Как ловят рыбу в Волге. – Виды рыб. – Гипсовый карьер. – Булгарские татары и Девица-гора. – Калмыцкие татары. – Астрахань. – Ногайские татары. – Краткий обзор всех татар. – Как живут ногайские татары. – Пустыни рядом с Астраханью, богатые солью. – Фрукты в Астрахани. – Самосожжение женщины из числа баньян на похоронах мужа. – Жители Индии. – Баньяны.

После того как вопрос сей был решен, император принялся готовиться к экспедиции, имевшей целью получение сатисфакции за ущерб, нанесенный персами, что восстали на севере Персии[519].

Господин Волынский[520], отправленный его величеством послом к узурпатору Мир Махмуду, только что вернулся из Персии с весьма неудовлетворительным ответом. Народ в предгорьях