Богиня-Мать и другие мифологические архетипы - Александра Леонидовна Баркова

сказаниях, от наиболее архаичных австралийских мифов о первопредках и до классического литературного эпоса средневековой Европы, герои всегда покидают мир людей, причем их смерть непременно (явно или скрыто) имеет черты самоубийства. Также нередко они гибнут не от врагов, а от своих.

На этот аспект педагогам стоит обратить особое внимание. Талантливая молодежь совершенно не подготовлена к тому, что их яркие способности могут вызывать в обществе не восторг, а отторжение. Между тем любое общество, вне зависимости от исторической и политической ситуации, ориентировано на средние, а не выдающиеся личности. В этом смысле нет историко-культурной разницы между былиной об Илье Муромце [Гильфердинг, № 76], которого (единственного из богатырей) не позвали на пир, и биографией Ю. М. Лотмана, которого (единственного с кафедры) не приняли в аспирантуру, а затем дважды отказывали в звании академика. Хотим мы того или нет, но неприятие лучшего является доминирующей чертой человеческого мышления, и чтобы талант мог утвердить себя, ему необходимо преодолеть жесточайшее сопротивление среды. Подчеркнем еще раз, что к этому необходимо морально готовить талантливых детей и молодежь.

Эмоциональное состояние эпического героя – крайне неустойчиво. Он подвержен приступам немыслимой ярости, во время которых не различает своих и врагов [Баркова, 1996], – в качестве самого яркого примера вспомним приступы безумия у Геракла; о монгольских героях говорится: «Посмотрит вверх – засмеется, посмотрит вниз – заплачет». Такая неустойчивость эмоций, обидчивость, переходящая в гнев, направленный одновременно и на внешний мир, и на себя самого, – все это более чем присуще современной молодежи. Архаический герой крайне невоздержан в употреблении хмельных напитков [Баркова, 1994[31]] – о том, насколько остро стоит эта проблема в современной реальности, говорить не приходится. Деструктивность по отношению к самому себе характерна для большой части современной молодежи, и с этим необходимо считаться.

Вернемся еще раз к анормальности архаического героя. Очевидно, этот образ находится вне категорий добра и зла, что в современной культуре приобретает особое звучание. Подростки и юношество не хотят быть «хорошими», на обвинения старших в злости, безнравственности и других недостатках они гордо отвечают: «Да, я злой». Они сознательно пренебрегают моральными ценностями, причем это характерно не только для социальных низов, но и для лучших представителей современной молодежи. Разумеется, есть исключения, но общая картина – такова. То, что в традиционном эпосе было присуще единичным персонажам, то в сегодняшней молодежной культуре становится массовым явлением.

Это уже бесполезно осуждать. С этим уже бесполезно бороться. Это необходимо принять как данность, с которой педагогам приходится работать. Воплощенный в реальной жизни тип архаического героя – это не недостатки отдельных подростков, а черты целого поколения. Обращаясь к мировому эпосу не как к памятнику ушедшей старины, а как к практическому руководству по психологии и судьбе ярких личностей, мы можем предвидеть проблемы, ожидающие наших учеников, особенно одаренных, и готовить их к непременно возникнущим трудностям, чтобы столкновение с действительностью произошло для них менее болезненно.

Литература

1. Баркова, 1994. – Баркова А. Л. Отличительные черты архаических героев в эпических традициях разных народов // Актуальные проблемы языкознания и литературоведения: сборник. – М.: МГУ, 1994.

2. Баркова, 1996. – Баркова А. Л. Четыре поколения эпических героев // Человек. – 1996. – № 6; 1997. – № 1.

3. Гуревич, 1979. – Гуревич А. Я. «Эдда» и сага. – М.: Наука, 1979.

4. Гуревич, 1984. – Гуревич А. Я. Категории средневековой культуры. – Изд. 2-е, испр. и доп. – М.: Искусство, 1984.

5. Гильфердинг. – Илья Муромец в ссоре с Владимиром // Гильфердинг А. Ф. Онежские былины, записанные А. Ф. Гильфердингом летом 1871 года: в 3-х т. – 3-е изд. – Т. 2. – М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1938.

6. Мелетинский. – Мелетинский Е. М. Поэтика мифа. – М.: Наука, 1976.

7. Пропп. – Пропп В. Я. Фольклор и действительность: избр. статьи. – М.: Наука, 1976.

2007 год

Педагогическая парадигма XXI века, или Сожженные корабли

Перед современной педагогикой стоит выбор: жаловаться на проблемы – или решать их. Решение подразумевает принятие современного типа учащегося как объективной реальности, существующей независимо от наших представлений о том, каким школьник или студент быть должен.

В таких условиях на первый план выходит задача коммуникации. Именно в ней причина большинства проблем современной школы. Поскольку наивно ожидать, что эту проблему будет решать школьник или студент, то, к сожалению для педагогов, следует признать, что уровень знаний учеников прямо пропорционален умению учителя решать коммуникативные задачи.

Иными словами, в слабых знаниях следует винить не подростков и юношество, а педагогов, не сумевших (или не захотевших) найти общий язык с аудиторией.

Отсюда вытекает вопрос: что есть общий язык?

Открывая любой учебник по истории культуры или литературы, мы читаем, что заслугой Ивана Грозного, Аввакума, Державина, Карамзина, Грибоедова, Пушкина, Некрасова и еще многих выдающихся людей было внесение черт разговорного языка в письменные тексты. Речь простого народа в советском литературоведении выступает неким культурным ориентиром, мерилом ценности произведения; аналогично создание образа народа традиционно воспринимается как показатель достоинств живописного полотна и других произведений искусства.

Применяя эту методологию к проблемам XXI века, следует сказать: за что боролись – на то и напоролись.

И уместной становится цитата из В. И. Ленина: «Страшно далеки они от народа».

Но та коммуникативная пропасть, которая существует сейчас между «ими» и «нами», не может быть преодолена за счет простого введения народной речи в текст лекции, хотя, как будет показано ниже, уместное употребление термина «фигня» весьма способствует установлению контакта со студенческой аудиторией и активизирует процесс осмысления лекционного материала.

Прежде чем предлагать пути преодоления этой пропасти, нам следует вскрыть причины ее возникновения. Ведь очевидно, что еще пятнадцать лет назад студент был «лучше», то есть советская педагогическая парадигма успешно функционировала.

Каждый, кто ругал современных учащихся, сравнивает их с Митрофаном из «Недоросля» Д. И. Фонвизина. Актуальность этой двухсотлетней комедии за последние десятилетия возросла стремительно, в героях мы видим не характеры эпохи сюртуков и фижм, а наших современников.

Но называя невежественное юношество XXI века митрофанушками, мы де-факто признаём, что проблемы с нашими учениками те же, которые 200 лет назад стояли перед учителями молодых дворян. Учителя же в большинстве принадлежали к более низким сословиям.

Понять проблемы современной городской молодежи легко, если признать, что она заняла культурную нишу дворянства – но не идеализированного высшего слоя дворян, а реального среднего и низшего. Не Николеньки Болконские, а Фемистоклюсы Маниловы. В лучшем случае.

Сравнительно высокий уровень жизни,