Богиня-Мать и другие мифологические архетипы - Александра Леонидовна Баркова

презрение к физическому труду, готовность трудиться только умственно (или нежелание работать вовсе), внимание к моде, обширный досуг, уходящий на развлечения… Это образ жизни дворянина.

Как дворянин относился к учебе? Ю. М. Лотман пишет о твердом убеждении дворянской «среды, что самоцельный интерес к науке достоин лишь разночинца, дворянин же учится до получения первого чина».

Исключения были, но нам важно правило.

Для разночинца образование было единственным путем подняться до дворянина, а в наилучшем случае сравняться с ним. Отсюда, говоря современным языком, высокая мотивированность разночинцев и огромная статусность университетского образования.

В советское время эта система ценностей охватила все социальные слои. Между профессором и студентом была пропасть больше, чем сегодня, но профессор имел наивысший социальный статус, студент же стремился вырваться из рабочей или иной знаково низкой среды.

Отсюда привычный нам взгляд на учащихся свысока, императив «должен» применительно к ним. Малая доступность советского высшего образования (конкурс в вузы от пяти человек на место) усиливала статусное неравенство педагогов и студентов.

Доступность высшего образования, пришедшая в 90-е годы, перевернула эту систему. И если в начале этого периода тяга к знаниям была огромна, то есть авторитет преподавателя был по-советски высок, то уже с середины 90-х студент превратился в клиента, который «всегда прав», а педагог – в обслуживающий персонал.

Цитируя Фонвизина: «Задавай зады, поворачивайся, гарнизонная крыса».

Второй негативный аспект современной педагогической ситуации также возник в начале 90-х годов. Это полная утрата авторитета академической науки. Причины этого отчасти в ложности многих советских теорий, отчасти в том, что советская наука не отвечала на большинство культурных запросов среднего человека, интересующегося, к примеру, культурой Японии, но имеющего всего одну популярную книгу (В. Овчинников «Ветви сакуры») и ту не достать в библиотеке…

Культурные запросы современной молодежи выше, чем у ее сверстников 20 лет назад, но удовлетворяются они за счет интернета и других источников, не имеющих отношения к системе образования.

Такова объективная реальность, данная нам в ощущениях.

Обозначив проблему и рассмотрев ее источники, я предложу некоторые способы ее разрешения. Данная методика доказала эффективность в течение двадцати лет апробации в Институте УНИК, пяти лет открытых лекций на выставках коллекции «Тысяча и одно кимоно», в лекциях на канале «Культура», пользующихся высокой популярностью.

1. Современный студент не будет учить материал. Попытку отправить читать дополнительную литературу он воспринимает как посягательство на свое личное время. Следовательно, лекция должна быть построена таким образом, что всю необходимую информацию студент невольно запомнит.

Это более чем важно. Не имеет никакого значения объем информации, сообщенной педагогом. Существенно только то, что в ходе лекции осядет в сознании ученика. Не в тетради. В памяти. Только это.

Следовательно, на первый план выходит риторическая подготовка педагога. Милости прошу в Древнюю Грецию. Или хотя бы в театральную студию. Введение в педагогических вузах курса актерского мастерства мне представляется весьма полезным.

2. Классический педагог, подчеркивая свою образованность, стремится сделать свою речь максимально усложненной, используя научный язык как семиотически статусную систему. Однако для современного студента этот дискурс нерелевантен, причем нерелевантность приводит к сну на лекциях или систематическим прогулам.

Студент хочет, чтобы лекция была интересной. Качество информации им оценивается много ниже, чем качество ее подачи.

3. Снятие социальной дистанции сейчас важно как никогда, однако еще в благополучные 80-е годы оно успешно применялось выдающимися профессорами старой школы. Наиболее безболезненная (особенно для немолодого педагога) форма снятия – живой разговор с аудиторией, фактическое превращение лекции в семинар. Чем ниже уровень подготовленности аудитории – тем выше она ценит вопросы в зал, предложение размышлять вслух и так далее. Это частный случай общей тенденции сегодняшней культуры: дать простому человеку возможность высказаться, чтобы он ощутил свою значимость.

А у студента значимость есть. Он умен. Возможно, он сам еще об этом не знает, но он – умный и талантливый. И это базовый тезис любого дискурса.

4. Чрезвычайно эффективная форма снятия социальной дистанции – введение в лекцию разговорного языка. Точечно полезно сочетание терминов с просторечием, вызывающее у слушателей шоковую реакцию. Подобный прием, во-первых, активизирует работу мозга даже самого невыспавшегося студента, во-вторых, отлично работает на запоминание материала, в-третьих, резко повышает интерес к педагогу, а через него – к предмету. Благодаря чтению лекции разговорным языком слушатель ощущает, что данная тема ему близка, и это стимулирует его получать знания по вопросу самостоятельно – гораздо эффективнее, чем административные меры.

Частный случай – разнообразная игра с негативом, «вредные советы», игра с оппозицией советской науке (которая ассоциируется и со школьным образованием). Декларативное неприятие «учебника» всегда вызывает интерес к предмету.

5. Актуализация и прагматичность изучения каждого конкретного материала – это новый вопрос, который встал перед педагогами буквально в последнее десятилетие. В эпоху Гугла и Википедии эрудиция перестала быть социальной ценностью, студент ориентирован на то, что материал каждой лекции должен быть ему полезен в дальнейшей деятельности.

Это не катастрофа гуманитарного образования, это всего лишь требование эпохи к педагогу ответить на вопрос г-жи Простаковой «К чему бы это служило на первый случай?» Преподавая историю русской литературы на факультете журналистики, я предлагаю студентам по каждому произведению написать небольшое эссе о его, произведения, актуальности. Это превращает даже изучение древнерусской литературы в увлекательный процесс, что было нехарактерно для отношения студентов журфака к данному предмету еще в советских вузах. Не говоря уж о сегодняшних прагматиках.

6. Дискретность подачи материала сейчас возрастает, средняя продолжительность восприятия информации составляет примерно 7–10 минут. Это частота всевозможных приемов оживления лекции, о которых сказано выше. Аудитория, лояльность которой завоевана в ходе чтения цикла лекций, способна воспринимать чистую информацию до получаса непрерывно. А потом – словечко или вопрос в зал.

И последнее. В изложенных мною приемах нет ничего принципиально нового, за исключением, пожалуй, аспекта прагматизма. Всё это применяли педагоги старой школы; в описании профессоров дореволюционных университетов примеров снятия дистанции более чем много (повторим, тогда дистанция была в их пользу, однако не они опускались до студента, они поднимали его до себя). Но если век или полвека назад такая педагогическая стратегия была индивидуальной, то сейчас она становится необходимой большинству из нас. Ибо социальный статус эрудиции редуцирован, или, говоря проще, знания ради знаний сейчас молодежи не нужны.

2013 год

Прометей кавказской национальности

Шоссе петляло, забираясь всё выше в горы. Автобус тяжело дышал – кто б не устал от такого подъема! – и не говорите мне, что техника, дескать, устать не может, потому что души и чувств лишена… сами вы