Лисьи чары. Монахи-волшебники - Пу Сунлин

– Я уже думал, что вы давным-давно в высоких должностях, – сказал он со вздохом сожаления, – а оказывается, вы все еще простой студент в белом кафтанчике. По-видимому, счастья в вашей судьбе определено мало! Позвольте-ка я подкуплю в вашу пользу главного правителя того света. Скажите, можете ассигновать на это десять дяо?

– Нет, не могу, – отвечал Хуан.

– Ну вот что, – сказал тогда хэшан. – Пожалуйста, постарайтесь как-нибудь достать половину этих денег, а остальную половину придется уж мне вам достать где-нибудь в долг. И положим трехдневный срок. Хорошо?

Студент согласился и стал напрягать все усилия, чтобы достать денег; прибег даже к залогу вещей – наконец достал столько, сколько было нужно. А через три дня хэшан в самом деле принес пять дяо и вручил их Хуану.

В доме Хуанов был старый колодец, в котором вода была всегда глубока и не иссякала. Говорили, что колодец этот сообщается с рекой и морем. Хэшан велел Хуану связать деньги и положить их на край колодца.

– Дайте мне дойти до храма, – говорил он наставительно, – и затем сейчас же столкните деньги в воду. После этого – так, через половину того времени, что требуется для кипячения воды, – всплывет на поверхность медная монета. Нужно будет ей поклониться и уйти.

Хуан не мог понять, что это за фокус. Затем он решил, что выйдет из этого что-нибудь или нет – еще неизвестно, но десять дяо жалко. Поэтому девять дяо он припрятал, а один бросил. Вскоре на воде вскочил огромный пузырь и со звоном лопнул. Тут же всплыла на поверхность деньга, огромная – величиной с колесо телеги.

Хуан страшно перепугался и, поклонившись, вытащил еще четыре дяо и бросил туда же. Деньги упали, и слышно было, как звякнули, ударившись о большую деньгу, которая им перегородила путь. Так они и не могли погрузиться в воду.

К вечеру пришел хэшан и стал его ругательски ругать.

– Зачем вы не бросили все деньги? – кричал он.

– Я все бросил, – отвечал Хуан.

– Нет! Человек, посланный от Владыки того света, унес только одну тысячу. К чему врать?

Тогда Хуан рассказал все начистоту.

– Скряга, – вздохнул хэшан, – никогда не будет большим человеком. Таков, значит, ваш удел! Вам, очевидно, полагается кончить на вашей второй студенческой степени. Иначе экзамены сейчас же пропадут.

Хуан стал сильно каяться и просил хэшана еще раз за него помолиться. Но хэшан решительно отказался и ушел.

Хуан посмотрел в колодец. Деньги там все еще плавали. Он взял колодезную веревку и вытащил деньги обратно. Тогда большая деньга потонула.

В этом году Хуан не смог добрать до второй степени. Так и вышло, как говорил монах.

В погоне за бессмертной Цин-э

Хо Хуань, он же Хо Куан-цзо, жил в Шаньси. Его отец был начальником уезда и рано умер, оставив сына малолетним. Это был умный и способный мальчик, совершенно исключительный. Одиннадцати лет он уже выдержал, на правах гениального мальчика, первый кандидатский экзамен. Мать любила и берегла его выше всякой меры, запрещая ему даже выходить за пределы дома. И вот мальчику было уже тринадцать лет, а он не умел различать, кто и с чьей стороны ему дядя или племянник.

В том же селе жил некто У, служивший по судебной части. Увлекшись даосской религией, он ушел в горы и с тех пор не возвращался. У него была дочь Цин-э, четырнадцати лет, красавица на редкость. Она смолоду тайком читала отцовские книги, была сильно увлечена образом и жизнью бессмертной феи Хэ Сянь-гу[214], и, когда отец ее ушел в горы, она твердо решила, что никогда не выйдет замуж. Мать ничего не могла с ней поделать.

Однажды наш студент заметил ее у ворот дома. Хотя это было всего только одно мгновение, и хотя он, как ребенок, ничего еще не понимал, все-таки он ясно почувствовал, что полюбил ее до бесконечности. Высказать этого он не умел, но прямо заявил матери, что хочет, чтобы она сватала ему девушку. Так как мать знала, что к этой девушке свататься нельзя, то сообщила ему о своем затруднительном положении. Студент был вне себя от отчаяния и затосковал. Тогда мать, боясь идти против желания сына, попросила кое-кого из общих знакомых довести до сведения госпожи У о ее желании. У, конечно, не согласилась. Бедный студент ходил и думал, сидел и строил планы, но ни на чем остановиться не мог.

Случайно у его ворот очутился какой-то даос с небольшой мотыгой в руках, длиной немного больше фута. Студент попросил у монаха дать поглядеть. Посмотрел и спросил, к чему нужна такая вещь.

– Это для выкапывания лекарственных трав, – отвечал даос. – Вещь эта хотя и не велика, но может войти в любой твердый камень.

Студент не особенно-то поверил, но даос сейчас же взял ее и стал колоть камни в стене, которые действительно падали вслед за ударами мотыги, словно то были не камни, а гнилье. Студент пришел в крайнее изумление, схватил мотыгу, стал ею любоваться и не хотел выпускать из рук.

– Если вам, молодой господин, эта вещь так нравится, то позвольте ее поднести вам в подарок!

Студент принял вещь с большим восторгом и предложил даосу в оплату деньги, но тот не взял и ушел. Студент с мотыгой вошел к себе и стал пробовать ее на камнях и кирпичах – никаких решительно препятствий не оказывалось. Ему сейчас же пришло в голову, что если пробуравить мотыгой стену, то можно будет увидеть красавицу-девушку… Он совершенно не понимал при этом, что таких вещей делать не полагается, и вот с наступлением ночной стражи перелез через свой забор и направился прямо к дому У.

Пришлось пробить две стены, прежде чем он дошел до внутренних помещений. Здесь он увидел, что в малом флигеле еще горит огонь. Припал к окну, подсмотрел – оказывается, Цин-э снимает уже свой вечерний костюм. Через несколько минут свеча погасла. Стало тихо-тихо, ни звука. Студент проковырял окно и влез в комнату. Девушка уже сладко спала. Он проворно скинул обе туфли и бесшумно влез на постель. Боясь, однако, что в случае, если девушка проснется и испугается, она, наверное, примется его бранить и его выгонят, он тихонечко прикорнул у края ее вышитого одеяла, и, еле улавливая ее ароматное дыхание, он чувствовал, как все желания его души ласково затихли.

Усталый от работы, он едва успел на мгновение закрыть глаза, как незаметно для