Лисьи чары. Монахи-волшебники - Пу Сунлин

В этом же году студент прошел на высших экзаменах.

Жена теперь часто говорила ему:

– Ты до сих пор ведь еще помнишь девицу Фан-лань, хотя и видел ее всего раз!

Однако студент, не принимая теперь уже никаких огорчений, был во всех своих желаниях вполне удовлетворен, так что разные вздорные мысли уже не смели рождаться в голове, и он отвечал ей кое-как.

Потом ему пришлось для следующих экзаменов ехать в столицу.

Вернувшись через несколько месяцев, он вошел к жене и увидел, что Фан-лань сидит с его женой и играет в шахматы. Вне себя от изумления, спросил: как это понять? Оказывается, она выкупила ее за несколько ланов.

Я в Шаосинфу познакомился с Ван Цзы-я. Он мне рассказал это со всеми подробностями. Целую ночь говорил!

Послесловие рассказчика

Человек в своей жизни плод дел своих знает: он пьет или ест – обязательно будет по ним воздаяние.

Но те воздаяния-плоды, что в спальнях у нас пребывают, – они что до кости проросшие чирья: их яд позлостнее других!

Я видел всегда, что порядочных жен в этом свете – одна на десяток, а злостных, сварливых – тех девять на десять. Все это чтоб нам показать, как мало таких, кто средь нас умеют дела настоящие, добрые делать!

Гуань, самосущный бог! Твоя сила в обете, даваемом нами, огромна и повсеместна! Так почему ж тебе не взять, как здесь, воды из чашки и не спрыснуть все наши тысячи людей, живущих в этом самом мире?

Волшебник Гун

Даос Гун не имел ни имени, ни прозвания. Неизвестно также, откуда он был родом. Раз он пришел ко дворцу Луского князя и просил разрешения повидать его. Привратники не стали и докладывать.

В это время вышел из дворца какой-то чиновник. Даос сделал ему приветствие и стал просить о том же. Чиновник, видя, что монах грязен и оборван, велел его прогнать, но, как его ни гнали, монах приходил снова. Чиновник рассердился, велел гнать его и колотить.

Добежав до места, где никого не было, даос вдруг засмеялся, вынул сто ланов желтого золота и попросил человека, который за ним гнался, передать это чиновнику и сказать, что он и не собирался свидеться с князем, а только, прослышав, что во втором саду дворца есть цветы и деревья, башни и террасы – верх человеческого великолепия, – хочет, чтобы его проводили туда погулять, так что если это возможно, то он сочтет себя на всю жизнь удовлетворенным. Сверх золота он дал еще серебра гнавшемуся за ним человеку. Тот был весьма доволен и исполнил поручение. Чиновник тоже просиял и повел даоса через задние службы в сад.

Там он походил с ним по всем интересным местам, а затем поднялся с ним на башню. Чиновник прислонился к окну, и как раз в это время даос его толкнул. Тот почувствовал, что падает с башни вниз и что его у поясницы охватывает лишь тонкая веревка. Вися таким образом в воздухе, он взглянул вниз: было так высоко и так глубоко внизу, что у него закружилась голова и помутился взор; веревка уже как будто скрипит и рвется.

В ужасе он стал громко кричать. Сейчас же прибежали несколько дворцовых смотрителей, которые также сильно перепугались, видя, как высоко от земли он висит. Взбежали на верх башни и увидели, что конец веревки прикреплен к крыше, но если отвязать ее и спустить висящего, то веревка слишком тонка и напряжения не выдержит. Стали всюду искать даоса, но тот исчез. Руки были, таким образом, у всех связаны, и никто ничего не мог придумать.

Пошли доложить об этом князю. Тот пришел и сильно подивился всей этой истории. Велел набросать травы у башни внизу, разложить вату и затем уже оборвать веревку. Только что кончили работать, как пеньковая веревка оборвалась сама собой: оказалось, что человек висел всего на фут от земли. Переглянулись и не могли удержаться от смеха.

Князь велел отыскать даоса. Кто-то слышал, что он живет у студента Шана. Князь послал к нему за справками, но оказалось, что даос ушел гулять и с тех пор не приходил. Наконец его встретили на дороге и притащили к князю, который сейчас же усадил его и стал милостиво угощать. Затем он начал его упрашивать показать какой-нибудь фокус.

– Ваш покорный слуга, – отвечал на это монах, – человек полей, грубый, неотесанный, и никаких особенных талантов у меня нет. Но раз меня удостаивают такого богатого угощения, то я позволю себе предложить вашему великокняжеству послушать, как артистки будут петь вам о вашем многолетии.

С этими словами он залез к себе в рукав, поискал там и вытащил красавицу, которую и поставил на пол. Она тут же поклонилась князю в ноги. Даос велел ей приготовиться к исполнению пьесы «Пир у Яшмового озера» и пророчить в ней князю десятки тысяч лет жизни. Певица поднялась на подмостки и начала петь. После нескольких ее слов даос снова вынул фигурку, которая сказала, что она Ванму[207]. Вслед за тем вышли одна за другой из рукава монаха и Дун Шуан-чэн, и Сюй Фэй-цюн[208], и все бессмертные феи. Наконец появилась Дева-Ткачиха[209]. Она подошла к князю, поздоровалась и поднесла ему небесную одежду. Золото и краски этого платья блестели, сияли, играли и переливались, наполняя всю комнату лучами.

Князю почудилось, что одежда фальшивая, и он потребовал, чтобы ему ее показали. Даос резко сказал: «Нельзя!» – но князь не послушался и в конце концов осмотрел. Действительно, это оказалось платье без единого шва, которое человеческие руки, конечно, сделать не могут.

Даосу это не понравилось.

– Ваш покорный раб, – сказал он, – сделал решительно все, что мог, по всей своей искренности, чтобы услужить вашему великокняжеству. Я даже на время одолжился у Небесной Внучки[210], чтобы добыть это платье. Теперь же оно замарано нечистым духом… Как я теперь буду его отдавать прежней его владелице?

Князь опять сказал, что эти певицы, наверное, все бессмертные феи, и подумал, что недурно было бы ему оставить у себя одну-другую из них. Однако, всмотревшись в них пристальнее, он увидел, что все они – певицы из его же собственного дворца.

Затем князю показалось, что пьесы, исполненные певицами, как будто не совсем те, что входили в их прежний репертуар. Он спросил их, и действительно оказалось, что они