Лисьи чары. Монахи-волшебники - Пу Сунлин

не могла больше вставать с постели. Пищу не принимала и не подпускала к себе, считая все вредным и думая только о рыбьей ухе. Однако вблизи нигде нельзя было достать рыбы, и только верст за сто можно было ее купить. Как раз в это время все верховые были отправлены по казенным делам, но студент, отличавшийся искренней любовью к матери и сыновнею покорностью, не мог ждать ни минуты, взял денег за пазуху и пошел один, не останавливаясь ни днем ни ночью.

На обратном пути он шел через горы. Солнце село, и стало темно. Он уже хромал на обе ноги и не мог дальше идти ни шагу. Его нагнал какой-то старик.

– А что, разве на ногах твоих нет пузырей? – спросил он студента.

Тот ответил:

– Да, да, есть!

Старик оттащил его в сторону, и они сели у дороги. Старик высек огонь и, свернув из бумаги трубочку с лекарственным порошком, покурил студенту на обе ноги, а затем велел ему попробовать ходить. И у студента не только совершенно прекратились боли, но он почувствовал себя крепче и здоровее обыкновенного. Он самым искренним и сердечным образом стал выражать старику благодарность. Старик спросил, за каким это делом он так устремляется. Студент отвечал, что у него больна мать, а затем рассказал ему все.

– Почему вы снова не женитесь? – спросил старик.

– Все еще не могу найти лучше, – отвечал тот.

– Вот там есть одна красавица. Если можете сейчас идти за мной, я вам буду сватом.

Студент отказался, сказав, что больная мать ждет рыбы и что сейчас ему некогда. Тогда старик сложил руки в прощальное приветствие и пригласил его как-нибудь в другой раз зайти в деревню, где спросить старика Вана, простился с ним и ушел.

Студент пришел домой, сварил рыбу и накормил мать. Ей стало уже лучше, а через несколько дней больная и совсем поправилась. Тогда студент велел слуге заложить лошадь и ехать с ним искать старика. Доехали до того самого места, но где деревня – найти было невозможно. Пока метались туда и сюда, время шло и вечернее солнце уже стало падать. Горные ущелья были перепутаны донельзя, да и видеть вдаль не было возможности. Студент решил взойти со слугой на гору, один в одном направлении, другой – в другом, и оттуда посмотреть, где деревня. Однако горные тропы были крайне неровные, и ехать по ним верхом уже больше нельзя было. Кое-как начали взбираться пешком.

Теперь мгла сгустилась туманом, и, как ни топтался студент из стороны в сторону, глядя вокруг, никакой деревни не было. Он стал спускаться с горы, но сбился с дороги и не знал, как теперь идти обратно, а в сердце жгло, словно там горело пламя. Засновал туда-сюда и в темноте упал с крутого откоса вниз. На его счастье, тут же, несколькими футами ниже, была полоска поросшего травой выступа, он упал на нее и так лежал. Выступ был узенький, только-только хватало, чтоб ему поместиться. Взглянул вниз – черно, дна не видать. В ужасе, превосходящем описание, он не смел даже пошевельнуться.

Теперь, опять-таки к его удаче, по скату откоса росли всюду небольшие кусты, и он мог прильнуть к ним всем телом, как к перилам. Так прошло некоторое время. Он оправился – и видит, что у его ног сбоку есть вход в небольшую пещеру. В сердце закралась радость. Он уперся спиною о камень и вполз в пещеру, как червяк. Теперь его мысли приняли более спокойный оборот, и он стал надеяться, что с рассветом можно будет кричать и звать на помощь.

Вдруг в глубине пещеры показался свет, мерцавший, словно звездная точка. Студент стал понемногу подходить к нему и версты через две вдруг увидел перед собой какие-то строения. Не было никаких ни свечей, ни фонарей, а свет сиял, словно на картине. Из дома вышла какая-то красивая женщина. Посмотрел на нее – Цин-э!

Увидя студента, она, вся в изумлении, испугалась.

– Муж, – вскричала она, – как мог ты сюда попасть?

Студент не стал объяснять, а только схватил ее за руки и громко зарыдал. Она принялась его останавливать и уговаривать. Затем спросила о свекрови и сыне. Студент стал рассказывать ей о том, как им горько теперь приходится, и Цин-э была также крайне удручена.

– Скажи, милая, – спросил ее студент, – вот уже больше года, как ты умерла… Уж не на том ли я свете?

– Нет, – отвечала жена, – это стан бессмертных людей. А год тому назад я, в сущности, и не умирала. То, что вы похоронили, была бамбуковая палка. Теперь, раз ты сюда явился, в моей судьбе бессмертной феи ты примешь участие.

С этими словами она повела его на поклон к отцу. Перед студентом в большом зале сидел важный муж с длинной бородой. Студент устремился к нему и поклонился до земли.

– Вот пришел Хо, мой муж!

Старик, выразив крайнее удивление, встал с места, взял студента за руку и стал ему рассказывать о себе.

– Как отлично, что вы пришли сюда, зятек! Значит, судьба ваша – оставаться здесь!

Студент стал отказываться, говоря, что мать его ждет и что он не может долго задерживаться.

– Я, конечно, уже знаю об этом, – отвечал ему старик. – Однако какая беда, если вы у нас побудете тут дня на три, на четыре побольше?

И стал его потчевать всякими вкусными вещами и вином. Тут же велел служанке поставить ему кровать в западном зале и застлать ее парчовой постелью.

Выйдя от стола, студент потащил жену лечь с ним спать, но она упиралась.

– Разве здесь место, где можно позволить себе подобное бесстыдство? – негодовала она.

Но студент не отпускал ее и все тащил за руку. А за окном служанка хихикала. Цин-э овладел стыд, и она изо всех сил сопротивлялась. И вдруг в это самое время вошел старик-отец.

– Ты, подлая кость, – кричал он на студента, – ты осквернил наш грот, нашу обитель! Сейчас же убирайся отсюда!

Студент, не привыкший уступать и всегда сознававший свое достоинство, не мог вынести подобного срама и сейчас же сделал гневное лицо.

– Чувство мужчины к женщине, – сказал он, – для людей неизбежно. А вот пожилым людям разве полагается подсматривать их и выслеживать? Мне ничуть не трудно будет сейчас же уйти, но извольте велеть вашей дочери сейчас же собраться и идти со мной!

Старику нечего было на это сказать, он позвал дочь и велел ей идти с мужем. Затем открыл заднюю дверь и проводил их, но, когда студент вышел