Восхождение Морна. Том 7 - Сергей Леонидович Орлов

огонёк над ладонью, в двенадцать у него ядро вспыхнуло на полную мощность, без всяких церемоний — а это, к слову, редкость один на тысячу, — и к четырнадцати он давал прикурить ученикам на пару лет старше.

Я это всё видел собственными глазами — точнее, видел Артём, прежний хозяин тела, и память у него на этот счёт была отчётливая. Каждое утро Феликс шёл на тренировку, каждый вечер сидел с книгами, всё как полагается прилежному наследнику. И всё у него получалось.

Феликс был тем самым редким случаем, когда пацан и без всякого дара уже становился опасным магом. Ядро проснулось рано, огонь освоил на чистой базе, тренировался как одержимый, и к семнадцати, на которые ему ещё нужно было дорасти, он бы и без церемонии вышел крепким огневиком, с которым в чистом поле никто бы связываться не захотел. А дар так и вовсе выведет его на совершенно другой уровень.

А вот прежний Артём был совсем другой породы. Ядро у него до семнадцати лет мирно посапывало в грудь, как у девяноста девяти из ста сверстников, и поэтому вся подготовка для него сводилась к одному простому смыслу: сделать так, чтобы к моменту церемонии магические каналы и были готовы принять дар максимально качественно. Потому что в этом и заключался весь фокус.

Дар у человека спит с рождения. Камень его не выдаёт, не вкладывает и не выращивает — Камень просто будит то, что уже лежит внутри. И вот насколько мощно эта спящая штука развернётся в момент пробуждения, зависит ровно от двух вещей: от самого дара и от того, в каком состоянии находятся каналы и ядро, которые этот дар будут держать.

У дара ведь тоже есть свои уровни. Один и тот же огонь Морнов в одном поколении может проснуться скромным C, а в другом — полыхнуть на A. И вот эта разница между C и A — она во многом определяется не самим даром, а тем, насколько хорошо подготовлен сосуд, в который этот дар вливается.

Узкие каналы — дар выйдет приглушённым, чем бы он ни был. Широкие, прокачанные пятилетней подготовкой — тот же самый дар развернётся в полную силу, до своего естественного потолка. Поэтому и таскали детей с десяти лет на обучение, поэтому и заставляли их по сорок раз отрабатывать дыхательные циклы, поэтому и не давали лениться. Не ради базы. Ради того, чтобы в день церемонии ядро вспыхнуло на максимуме и дар лёг в него как влитой, не теряя ни единого процента своего потенциала.

Прежний Артём этого, разумеется, не понимал. Или ему было всё равно, не знаю. Мне от него досталась только память, но никак не образ мышления.

Магия ему давалась ровно настолько, насколько он сам в неё вкладывался, а вкладывался он, прямо скажем, без усердия. На теории зевал, на практике сачковал, в семнадцать всё ещё путался в простейших схемах, и учителя на него уже тихо махнули рукой.

А зачем напрягаться, если впереди церемония? Все первенцы в роду Морнов на памяти последних поколений получали мощнейший дар, без единого исключения. Прадед, дед, отец, дядька по отцовской линии — все вышли из зала с рангом A или около того, и все стали серьёзными огневиками, с которыми в Империи считались. Артём был первенцем. Старшим сыном. Прямым наследником. Кровь та же, фамилия та же, церемония та же. С чего бы вдруг ему оказаться исключением.

Архимагом он, к слову, и становиться не собирался. Архимаг это работа на износ, бесконечная учёба, война, политика, постоянное напряжение, и на эту дорогу шли в основном те, у кого в детстве не было ни лошадей, ни вина, ни дворовых девок.

А у Артёма всё было. Поэтому ему хватило бы дара ранга B. Крепкий огневик — это уже не вершина, но и не дно: тебя автоматом ставят выше большинства, и любой, кто слабее, кланяется тебе до конца жизни. Удобная позиция для человека, который хочет жить в своё удовольствие, а не воевать.

И, по семейной статистике, он эту позицию получал автоматом. Просто за счёт фамилии и крови. Так что можно было ещё пару лет покататься на лошадях, попить вина, побегать за дворовыми девками, а на церемонию явиться красивым и нагло уверенным, что Морновская кровь возьмёт своё.

Не взяла. Прежний Артём готовил себе серьёзного огневика, а получил в итоге торгашеский дар ранга E, и весь расчёт на лёгкую жизнь рассыпался там же, в зале, на глазах у всего рода. К тому моменту, правда, прежнего Артёма в теле уже не было. За месяц до церемонии в этой черепушке поселился я, и на церемонию уже шёл попаданец, ничего толком не понимающий ни про род, ни про ритуал, ни про то, чего от него ждут.

И теперь, задним числом, я начинал догадываться, что Е там было не только потому, что душа попаданца исказила считывание. Дело было ещё и в том, что сосуд оказался неподготовленным. Семь лет ленивый пацан не давал своим каналам развернуться, не доводил ядро до нужного состояния, и дар, который по крови Морнов должен был лечь на B или A, проснулся ровно настолько, насколько нашёл себе места. То есть на жалкие крохи.

За месяц пребывания в этом мире, что я успел в этом теле побыть до церемонии, исправить что-либо было уже невозможно. Каналы за месяц не расширишь, ядро в нужное состояние за тридцать дней не приведёшь, особенно когда сам не понимаешь, что и зачем делаешь.

В этом и был весь смак церемонии. Камень не раздавал подарков и не уравнивал кого бы то ни было. Камень просто будил то, что уже спало в человеке, и будил настолько мощно, насколько этот человек был готов. Подготовился хорошо — каналы широкие, ядро вызрело, дыхание поставлено — дар развернётся в полную силу, до своего естественного потолка. Подготовился плохо — выйдешь с тем, что найдёт себе места в твоей кривой системе, то есть с крохами.

И поэтому учителя гоняли мальчишек по пять лет без жалости. Это была мотивация в чистом виде. Пацану с десяти лет вдалбливали простую штуку: твоё будущее — в твоих руках. Не в крови, не в фамилии, не в деньгах отца. В том, насколько ты подготовишь сосуд к тому моменту, когда в него вольётся дар. Поленишься — получишь ранг E или D, и вся твоя дальнейшая жизнь пройдёт на торговых разрешениях и при штабе. Будешь пахать —