Восхождение Морна. Том 7 - Сергей Леонидович Орлов

А ровно в этот же момент где-то по своим делам шёл пятнадцатилетний пацан, у которого вот-вот должен был пробудиться собственный огонь.

И на тебе, получай, дорогой братец, пинок для ускорения от старшего. Считай, что это аванс за все твои прошлые пакости и за те, которые ты ещё непременно успеешь натворить в будущем.

При таком раскладе версия с фигурой в плаще тихо съехала на второй план. Не в утиль, конечно, мало ли, вдруг этот тип всё-таки как-то замешан. Но как основная она уже не тянула. Объяснение Себастьяна выходило куда проще: никаких тайных кукловодов в кустах, никаких заговоров, просто я немного перестарался, чем удружил и себе, и братцу.

Бритва Оккама во всей своей красе.

«И часто такое бывает?»

«Раз в несколько поколений на крупный род. И это я ещё мягко формулирую, ведь должно сойтись сразу несколько условий: близкая кровь, дар на грани, волна достаточной мощности и совсем небольшой радиус. У вас всё это сошлось в одной точке, господин Морн. Поздравляю.»

«Спасибо, я польщён.»

Я усмехнулся и пошёл дальше.

А ведь если присмотреться, то всё то, что в нормальной жизни случается раз в столетие, в последнее время стабильно валится мне на голову. И валится, я бы сказал, подозрительно часто.

Дар Оценщика у представителя Великого рода? Штука, которую в Империи последний раз видели хрен знает сколько поколений назад. И достался он, разумеется, мне. Кому же ещё.

Семнадцатилетний пацан ранга Е, который завалил капитана отряда Теней? Грязным приёмом, конечно, но кого вообще волнуют такие мелочи. Главное, что в графе «результат» стоит галочка, а в графе «противник» — прочерк. На такое в учебниках по истории Гильдии, наверное, специальную сноску мелким шрифтом сделают. И в этой сноске опять буду я.

Получение двух баронств за один поединок со зверолюдом, которого каким-то хреном проморгали под самым носом у столицы? Опять же, я в самом центре истории. Причём по всем раскладам этот поединок я обязан был проиграть: семнадцать лет, ранг Е, против здоровенного мечника, у которого боевого опыта больше, чем у Артёма прожитых лет. Любой адекватный букмекер на меня даже ставку бы не принял, посмеялся бы и посоветовал заранее присмотреть гробовщика. А я взял и зубами эту победу выгрыз. И, насколько мне удалось понять из общедоступных источников, такое тоже случается, скажем так, не каждую неделю.

Подпольная работорговля химерами с целой сетью наверху, которую я по дороге в Сечь ухитрился размотать чуть ли не в одиночку? Ну, формально не совсем в одиночку, Мира всё-таки помогала. А Феликс скорее мешал, чем приносил пользу. Но тащил всю эту историю на себе именно я.

Что у нас там дальше по списку?

Полноценное нападение целого отряда зверолюдов на резиденцию коменданта в самой Сечи, чего на этой земле не случалось со времён основания города? Само собой. Без моего личного присутствия такое мероприятие просто не имело права состояться.

Запечатанный в детстве чужой рукой дар, который пять лет спокойно дрых, а потом внезапно проснулся и на радостях вынес пол-квартала уличных фонарей? Конечно, у меня. У кого же ещё.

Я уже молчу про то, что я в принципе пришелец из другого мира, и это событие тоже, скажем так, в графике у среднестатистического человека встречается нечасто.

Я глянул на фамильяра сверху вниз.

«Слушай, Себастьян. Сделай мне одолжение. Подумай на досуге и прикинь, какие ещё редкие штуки в этом мире давно не случались».

«Это зачем ещё?» — с подозрением посмотрел кот.

«Затем, что учитывая нездоровую тенденцию, они точно произойдут со мной в самое ближайшее время. И я хочу хотя бы примерно понимать, к чему мне готовиться. Чтобы в следующий раз не подбирать челюсть с пола, а спокойно отмечать в записной книжке: понедельник — спонтанная мутация ядра, среда — резонансное пробуждение у троюродного дяди, пятница — встреча с мутировавшим драконом, который последний раз попадался на глаза четыреста лет назад. Так, ничего особенного. Обычная рабочая неделя.»

«Господин Морн, я надеюсь, вы так шутите».

«А я как на это надеюсь, ты бы знал…»

Я ускорил шаг. Впереди над крышами поднимался Верхний город.

Кузнечный ряд начинался сразу за поворотом с Мостовой, и я почуял его раньше, чем увидел. Сначала ударил жар — плотный, густой, такой, что воздух перед лицом начинал слегка дрожать, как над раскалённой сковородкой. Потом запах: горячее железо, угольная пыль, прокалённая кожа фартуков, конский пот от лошади, которую где-то рядом перековывали, и поверх всего этого — едкий смрад закалочного масла.

И только потом послышался стук. Десятки молотов били вразнобой, каждый в своём ритме, и весь ряд гудел, как огромный нестройный оркестр, в котором каждый инструмент играет что-то своё, не обращая внимания на соседа.

Я пошёл по середине улицы, чтобы не словить случайной искры в плечо. По обе стороны тянулись открытые ворота кузен, и в каждых полыхал свой горн, светились свои наковальни, и работали свои мужики, голые по пояс, с лоснящимися от пота плечами. На холоде от них валил пар, как от загнанных лошадей, и в этом пару они выглядели здоровенными, как медведи на ярмарке.

Оценка сама по себе скользнула по ближайшему. Я даже не задумывался — просто привычка сработала, как у тренера, который заходит в чужой зал и автоматически прикидывает, что у кого с техникой.

Ядро у мужика было среднее, аккуратное, рабочее. Каналы широкие, прокачанные годами у горна. Общий ранг — C, крепкий. А вот дар мужик так и не пробудил.

Я скользнул дальше, на следующего. Та же картина: ранг C, чистая база, дара нет. Третий — ранг D, дара тоже нет. Четвёртый — D, и снова пусто.

И тут до меня начало доходить, что кузнечный ряд — это, по сути, наглядное пособие по тому, как магия работает у нормальных людей.

Потому что у нас как? У аристократа Великого Дома всё разложено по полочкам с детства. В семь лет родители смотрят в твою сторону и вздыхают, прикидывая, чем будут хвастаться перед соседями через десять лет. В десять — приставляют учителей, после чего начинается подготовка к церемонии пробуждения. Теория магии, природа стихий, история ядра, основы дыхания, основы концентрации, ещё сорок основ, без которых, говорят, никуда.

И вот тут уже становилось понятно, кто и чего стоит.

Феликсу вот магия, в особенности огненная, давалась невероятно легко. В одиннадцать он уже держал стихийный