О музыке. Лекции и интервью - Карлхайнц Штокхаузен

слушателям разрешено двигаться, это цикл «Алфавит для Льежа», по структуре опять-таки похожий на музей натюрмортов: там четырнадцать комнат, и слушатель волен переходить из одной в другую, как будто с одной выставки на другую, и музыка постоянно слышна. Двери не закрываются, а комнаты всегда выстроены как лабиринт (7).

«Дыхание дарует жизнь» – это настоящая хоровая опера, исполняемая на сцене перед публикой, где певцы обязательно должны стоять впереди. То же в пьесе «Арлекин», где в кульминационный момент Арлекин оказывается максимально близко к публике, опускаясь перед ней на колени, – и тут может быть лишь одно направление.

Но у меня есть и другие пьесы, где музыканты окружают публику, например в пьесе «Группы» для трех оркестров, или в пьесе «Квадрат» для четырех хоров и оркестров, или в других, где слушатели сидят лицом в центр. Это относится и ко всем моим электронным работам: в пьесе «Сириус» публика сидит лицом в центр, а исполнители расположены по периферии.

По поводу вашего вопроса: стереослушание является продуктом очень краткого исторического периода, начавшегося к концу эпохи Ренессанса, когда в домах знати, в небольших комнатах, ставили греческие драмы. В тех условиях публика сидела в отведенном ей месте, а исполнители находились в другой части комнаты. Так, конечно, было не всегда. Недавно я был в прекрасном старом дворце в Болонье, расположенном на вершине холма, и стоило мне увидеть террасу с лужайкой перед ней, окруженной полукругом живой изгороди, я сразу же сказал, что это фантастическое пространство для моей музыки. Я представил, как много лет тому назад здесь давали роскошные представления, костюмы, танцы, театр и опера: исполнители выходили из разных дверей, исчезали в кустах, затем появлялись с другой стороны… В Вене, Зальцбурге, Вюрцбурге, Касселе и других немецких городах находится множество маленьких ренессансных и барочных театров, где представлены разнообразные варианты оформления сцены и мест для публики. Концертный зал – гораздо более новое явление (8).

Потом, естественно, мне нравится ритуал. Я думаю, католическая месса представляет собой фантастическую музыкальную драму, очень выразительную в качестве театральной пьесы и музыкального ритуала. Я размышляю о ритуалах в Японии, Индии, на Бали (я видел множество разных версий «Рамаяны») и в Африке; я имею в виду не только фольклорные ритуалы, но и более сложно разработанные эзотерические ритуалы, как, например, обряды жрецов в племенах догонов. В Японии пьесы театра Но часто играют в парках, на типичной небольшой сцене, а публика сидит вокруг на открытом воздухе.

Так что музыка в будущем будет гораздо чаще исполняться на открытом воздухе, как это было давным-давно. А если это будет невозможно, тогда внутри огромных залов с возможностью трансформации пространства. У меня была похожая ситуация в 1980 году в Бонне, когда пьеса «Звуки звезд» должна была исполняться в парке Райнау. Мы планировали выступление за два года, выбрали ночь полнолуния, однако в день концерта пошел сильный ливень, и нам пришлось перенести исполнение в Бетховенхалле. Тогда я трансформировал зал в крытый парк – мы расставили 250 деревьев самых разных видов, на пол положили ковры, чтобы приглушить звук. Я сделал полную документацию, с фотографиями и планами в качестве приложения к напечатанной партитуре (9).

Я довольно часто трансформирую интерьеры концертных залов: для «Звуков звезд» и «Сириуса» прошу, чтобы внутри расставили деревья, – так было, когда мы исполняли в спортивном зале в Меце или в школьных залах и атриумах в Америке вместо монастырей. И у нас получалось создать пространство с приятной атмосферой. Мой оперный цикл «Свет» также представляет большие сложности в постановке, потому что он совсем нетрадиционен в этом отношении. Для Ла Скала или для любого другого оперного театра я делаю небольшую «подгонку» к помещению: действие происходит в том числе и на балконах, исполнители появляются сзади и со всех сторон, вы слышите звуки в проходах и в фойе за пределами зрительного зала, к этому я добавляю круг из громкоговорителей, которые придают звучанию еще большую многослойную глубину и перспективу.

У меня много примеров различных способов «обустройства» музыки в пространстве, поскольку слуховые перспективы во множественных слоях, один за другим, очень важны для меня. Вспомните те концерты, что мы играли в пещерах Джейта в Ливане, в сферическом зале в Осаке на Всемирной выставке, ночные концерты в парке Фонда Маг недалеко от Ниццы, в парке Тиргартен в Берлине, Английском саду в Мюнхене, саду Дельгоша и на базаре Сарайе-йе Мошир в Ширазе, в городском парке Ля-Рошели, в парке Сен-Клу в Париже… Всё это описано в моей книге «Тексты».

Соответственно, в будущем концертные залы надо строить совершенно новым образом. Залы должны быть круглыми или почти круглыми – восьмиугольными; балконы и галереи должны быть не для публики, но для музыкантов и/или громкоговорителей – по всему периметру, на высоте примерно 3,5 метра, и там обязательно нужны электрические розетки. В идеале публика должна сидеть на подвижных (вращающихся) креслах. Должно быть по крайней мере три сцены – слева, спереди и справа, – которые должны соединяться между собой. Нужно, чтобы была возможность играть одновременно на двух или трех сценах с охватом в 270°, или на одной сцене проводить концерт, а другую – застраивать под следующий концерт. И если вы внимательно слушаете одну часть действия, то можете упустить то, что происходит в другом месте, поэтому необходимо прийти во второй, третий или даже четвертый раз, чтобы воспринять всё целиком. Подобная множественная театральная полифония является важным элементом в моих сочинениях. И именно так необходимо строить новые залы (10).

Я также сделал множество набросков больших концертных комплексов для возведения рядом с торговыми центрами. В одной студии непрерывно бы транслировались музыкальные программы на 20–25 минут. Люди могли бы заходить и слушать пространственную музыку в течение некоторого времени, затем уходить в индивидуальном порядке, по своему расписанию, как в кинотеатре. В другой студии комплекса можно было бы сделать программу из нескольких «живых» концертов в день; например, ансамбль исполнителей в течение месяца исполняет музыку в 10, 12, 14 и 18 часов каждый день. В следующем месяце – другой ансамбль и так далее.

В таком здании должно быть по крайней мере три главных зала разного размера, чтобы можно было ставить в программу разные произведения или объединить все три зала для исполнения одного масштабного выступления. Можно было бы начать исполнение в одном зале, затем вместе с исполнителями перейти в другой зал; чередовать большие и малые ансамбли, а в паузах в стенных нишах могли бы играть солисты – мы так делали в пещерах Джейты, – но всё должно строго следовать заранее установленному расписанию (11).

Я описал подобную процедуру в связи с синхронным исполнением пьес (включая мою «Музыку