Дан- футболист. Привет Европа - Алексей Лапышев

Он вошел в это состояние быстро. То самое, когда мир сужается, но не беднеет, а наоборот становится четче. Мяч слушался. Тело слушалось. Яхта чуть покачивалась, и от этого упражнение только интереснее — на земле так не сделаешь. Он ловил равновесие, подстраивал таз, голеностоп, центр тяжести, и каждая мелочь шла в копилку.

Девчонки сначала просто смотрели. Но долго смотреть молча на движущегося Дана — задача не для них.

— Нам скучно, — объявила Маша.

— Бедняжки, — не отвлекаясь, отозвался он.

— Мы тоже будем заниматься, — решила Лена.

— Вот это правильно.

И понеслось.

Лена расстелила коврик и начала свой гимнастический комплекс. Мягко, четко, с той особенной дисциплиной тела, которая у хороших гимнасток остается даже в бытовом движении. Наклоны, мостики, шпагатные выходы, работа на гибкость спины и плеч. Все без показухи — просто красиво, потому что иначе она и не умела.

Несса выбрала участок свободнее и занялась чем-то из ушу. Медленные, текучие связки, потом более резкие. Руки, корпус, шаг. Это смотрелось неожиданно. Француженка, белокожая, светлая, нежная — и вдруг такая собранная пластика, почти бесшумная боевая поэзия.

Оля, не мудрствуя, устроила себе береговую разминку пловцов. Плечи, руки, корпус, растяжка, имитация гребка, дыхание. Все очень по делу. Наташка, конечно, ушла в йогу. Причем с тем лицом, будто это не она вчера устраивала заговоры в море, а древняя мудрая женщина, временно снизошедшая до смертных. Машка же, как и было обещано, выдала акробатику. Колесо, стойка, какой-то переворот, еще связка. Дан даже сбился на секунду.

— Ничего себе, — сказал он, останавливая мяч. — А это откуда?

— Я многогранна, — заявила Маша, не слезая со своей волны. — Ты меня вообще недооцениваешь.

— Я? Да я тебя как раз переоцениваю регулярно. Но приятно удивлен.

Палуба превратилась в какой-то невероятный летний тренировочный зал под открытым небом. И все это на фоне моря, света, приближающейся Италии и ощущения, что жизнь, в принципе, умеет быть щедрой.

Закончив свою серию, Дан остановился, подбросил мяч, поймал, выдохнул и просто встал, глядя на них. На своих. На эту невозможную пятерку. И поймал себя на том, что улыбается уже без всякого усилия.

— Что? — спросила Наташка, заметив взгляд.

— Да ничего, — сказал он. — Просто думаю, что если кто-нибудь сейчас увидит палубу сверху, решит, что мы захватили передвижной цирк, монастырь, спортбазу и гарем одновременно.

— «Гарем» мне нравится меньше всего, — сказала Оля.

— Тогда цветник.

— Лучше, — кивнула Лена.

— А я за «богини», — заявила Маша.

— Ты просто скромная, — сказал Дан.

— Очень.

— А я? — спросила Несса с мягкой улыбкой.

— А ты чемпионка по дорадо и тайный мастер ушу. Тебе отдельный титул нужен.

— И какой?

— Пока думаю. Международный.

Они засмеялись. И вот в этот момент, на смехе, на соленом ветре, на движении, Дан вдруг отчетливо почувствовал приближение Рима. Не как туристической открытки. Не как древнего города с колоннами и форумами. А как места, где ему еще надо будет выйти и сыграть. Где будет матч. Где будет взгляд со стороны. Где его снова будут мерить — не легендой, а делом. И это ощущение было приятным. Не тревожным. Рабочим.

К полудню берег стал уже явственнее. Портовая суета, линии причалов, более плотное движение, иной воздух — все это говорило: дошли. Или почти дошли.

— Ну вот, — сказал Игорь Сергеевич, чуть повернувшись к компании. — Рим.

— Вообще-то не сам Рим, — автоматически заметил Дан. — До самого города еще добраться.

— Не умничай, — отрезала Маша. — Мы приплыли в Рим, значит в Рим.

Он не стал спорить. Стоял на палубе вместе со всеми и смотрел вперед. На берег. На следующую точку. На новый кусок пути.

Девчонки тоже притихли. У каждой это работало по-своему. Для кого-то Рим — просто мечта из учебников и фильмов. Для кого-то — этап. Для кого-то — красивое имя. А для него это было еще и приглашение. Почти вызов.

Мы еще сыграем, подумал он.

Не здесь, не сейчас, не на этой самой палубе. Но скоро. Очень скоро.

И надо будет сказать им. Не обязательно прямо сейчас. Чуть позже. Когда момент ляжет правильно. Потому что некоторые вещи лучше звучат не между шуткой и швартовкой, а тогда, когда слова становятся на место.

— О чем задумался? — тихо спросила Оля.

Он посмотрел на нее, потом на остальных.

— Да так, — сказал он. — Просто понял, что путешествие — это, конечно, прекрасно. Но мяч по мне уже соскучился по-настоящему.

— А ты по нему? — спросила Лена.

Дан усмехнулся.

— Мы с ним вообще-то не расставались. Но да. Пора выходить на люди.

— Бедный Рим, — сказала Наташка.

— Бедная «Рома», — уточнила Маша.

Он ничего не ответил. Только улыбнулся той самой своей улыбкой, после которой обычно начинались неприятности для защитников и очень хорошие времена для тех, кто играл рядом.

Яхта входила в порт, а впереди уже поднималась новая глава его жизни. И он, как всегда, шел ей навстречу без суеты, с легкой усмешкой, с ясной головой и с той внутренней силой, которая не любит шуметь заранее.

Потому что настоящее он предпочитал доказывать на поле.

И снова зазвучало это волшебство, теперь уже отдельно для одной темненькой хулиганки…

* * *

Твои красивые руки

Лежали на теплом столе

И пальцы нервно дрожали

В моей прохладной руке

А взгляд нереальный и милый

Отыскать в душе что хотел?

И образ, шальной и невинный

Мне в сердце с разбега влетел

И губы эротично манили

Тянули к себе как всегда

И мы смущенно шутили

Что тогда…Что тогда…Что тогда

Тихонько струилось дыханье

Меж нами и над столом

Наверно, началось привыкание

Не поймем…не поймем….не поймем

И лампа, как-то странно светила

Тянясь то ко мне,то к тебе

И разум нежность залила

О тебе…О тебе…О тебе

И душу разобрали на части

И разум ушел погулять

Не дай бог, снова ненастье

И снова сердце распять

Но верю-такого не будет

Но верю-она навсегда

Но верю-она не забудет

Ни когда…Ни когда…Ни когда

Твои