Я, Азимов. Мемуары - Айзек Азимов

Он самый. Тупой оболтус слизал мой рассказ «Раб корректуры» («Galley Slave», Galaxy, декабрь 1957), причем слово в слово. Ему не хватило сил перефразировать, чтобы оправдаться совпадением, и даже не хватило ума поменять имена персонажам.

Все это я сообщил профессору, и надеюсь, молодого человека наказали по заслугам.

Несколько лет назад кто-то наткнулся на школьный литературный журнал, где под именем какого-то студента напечатали мой рассказ «Ничто не дается даром» («Nothing for Nothing», IASFM, февраль 1979). Как я, так и Doubleday написали в школу возмущенные письма, но ответа не последовало. Либо они постыдились отвечать, либо (и мне это видится маловероятным) рассердились, что я возражаю против столь творческих решений их учеников.

Если сомневаетесь, что последняя точка зрения вообще возможна, то послушайте вот что (хоть это и не о плагиате). Однажды молодой человек попросил у меня по почте рекомендацию. Он хотел куда-то поступить, читал мои рассказы и решил, что мое имя на письме о том, какой он замечательный, придаст ему больший вес. Он признал, что мы незнакомы, но решил, что мне не составит труда притвориться и расхвалить его интеллект и характер, чтобы помочь ему. В конце концов, (заезженное клише) разве мне не помог Кэмпбелл?

Я вскипел. Я отписал суровое письмо о том, что он просит совершить неэтичный поступок и оскорбил меня самой мыслью, будто я на такое способен. По его письму, сказал я, не чувствуется ни интеллект, ни характер.

Я думал, на этом все и кончится, но, к моему удивлению, пришел ответ – причем не от молодого человека, а от его матери. Она красноречиво меня упрекнула в том, что я пристыдил ее сына, когда он просто хотел пошутить. Что же не так со мной (и, видимо, с моим исполинским эго), раз я не понимаю шуток?

Я снова вскипел. И ответил еще строже: если они с сыном не поработают над своим чувством юмора, то однажды молодой человек окажется в тюрьме. В этот раз ответа я не получил.

Самая смешная история, связанная с плагиатом, случилась со мной 23 мая 1989 года. В Tor Books выходил «дуплет». То есть книга в мягкой обложке с повестью Теда Старджона, а если перевернуть книгу, то видишь другую обложку, с другой историей. Там был мой «Уродливый мальчуган».

Когда издание анонсировали и кратко описали сюжеты, я получил письмо от разъяренной девушки, обвинявшей меня в плагиате. Оказывается, полтора года назад (в 1987-м или 1988-м) она написала рассказ, послала в журнал, но ей отказали. Она приложила краткое содержание, в котором действительно был маленький мальчик (как и в «Оливере Твисте» Чарльза Диккенса). Она решила, что редакторы не хотели публиковать текст под ее неизвестным именем и передали идею мне, чтобы та вышла под знаменитым именем и лучше продавалась. Так, мол, я и написал «Уродливого мальчугана». «А как это еще объяснить?» – ставила она вопрос ребром.

Пришлось отвечать. Хоть это и нелепо, но обвинения в плагиате нужно пресекать на корню. Мне хватило жестокости начать с обращения «Дорогой Сумасшедшей».

Затем я растолковал, что если бы она посмотрела на книгу от Tor, а не просто прочитала анонс о скором выходе, то увидела бы, что «Уродливый мальчуган» – переиздание, на отметке об авторском праве в конце указан год публикации – 1958-й, задолго до ее рассказа и, скорее всего, рождения. Как же это получилось? Возможно, это она сплагиатила у меня.

Она так и не ответила, хотя могла бы из приличия скромно извиниться.

Это мне напоминает о постоянном вопросе новичков: не украдут ли их рассказы, если отправить их редактору. Ответ: «Ни за что». Если рассказ достоин быть украденным, редактору больше нужен автор, чем рассказ, потому что автор напишет еще много таких же. Зачем же воровать один, если можно законно получить целую уйму?

75. Научно-фантастические конвенции

Из-за той же тяги, благодаря которой фанаты фантастики собирались в местные клубы и, в частности, появились футурианцы, позже местные клубы объединились в крупные ассоциации.

В 1939 году Сэму Московицу пришла идея организовать Всемирную конвенцию научной фантастики. Ее провели 2 июля 1939 года в зале, расположенном в центре Манхэттена, куда собралось несколько сотен человек. Сэм принадлежал к Научно-фантастическому клубу Квинса, от которого отделились футурианцы, а потому отказался пускать «раскольников». Но я тогда еще не ассоциировался с футурианцами в представлении Сэма, зато уже опубликовал три рассказа, поэтому смог туда попасть.

Впоследствии Всемирную конвенцию проводили ежегодно (кроме 1942-го, 1943-го и 1944-го) в разных городах[71]. На каждой выступают с речами важные гости, проводятся маскарады, банкеты и так далее. Их всегда устраивают в выходной Дня труда, если только они не проводятся за границей, где День труда не отмечают.

В целом посещаемость со временем росла, пока на конвенции не стало собираться по шесть-семь тысяч человек. Проводились и другие фестивали, поменьше, и вот пришло время, когда такие большие любители конвенций, как Джей Кей Клейн или Спрэг де Камп, могут по желанию ходить на какую-нибудь почти каждый день в году.

Я путешествовать не люблю и редко бывал на Всемирной конвенции, но в тех случаях, когда приезжал, меня часто просили быть ведущим на банкете. Впрочем, один раз я изрядно оплошал и по ошибке вручил премию писателю, который ее не выиграл. Мне было так стыдно, что впредь я обычно отказывался вести мероприятия.

Было одно исключение. В 1989 году в Бостоне мы отмечали золотой юбилей первой конвенции 1939-го, а я был одним из немногих, кто ее посещал (и точно не самым выдающимся из доживших до наших дней). Поэтому я согласился приехать в Бостон и вести «ностальгический обед». И вел с большим удовольствием.

Почетного гостя на Всемирной конвенции обычно выбирают из той части страны, что наиболее удалена от места проведения. В конце концов, большинство посетителей – местные, и им не хочется видеть того, кто и так, скорее всего, ходит на местные мероприятия. А далекий гость, незнакомый местным фанатам, привлекает посетителей, чем помогает оплатить расходы на проведение. Я посещаю только конвенции рядом с домом, поэтому обычно не гожусь в почетные гости. Но в 1955 году, когда конвенцию проводили в Кливленде, меня все же пригласили. Я падок на лесть и поехал туда на машине.

Это единственный раз, когда я был почетным гостем на Всемирной конвенции (а кое-кто был и два, а то и три раза), но я и не переживаю. Я посетил в качестве почетного гостя