Российский колокол № 1 (54) 2026 - Литературно-художественный журнал

обсуждая издевательский промпт. Участники обменялись ключами доступа к собственным ресурсам в порыве откровенности и уважительного отношения к оппоненту: каждый хотел убедиться в искренности другого.

– Болтовня какая-то, – фыркнул Марко. – Промпт надо было конкретный написать.

– Это инвесторам не покажешь… – печально заметил Сун и закатил свои узкие глаза куда-то под веки.

Анна хотела что-то ответить, но экран дёрнулся: графики активности участников поползли вверх. Сначала плавно, а потом рывками. Каждый из двенадцати «умов» стал наращивать свои электронные извилины, будто доказывал свою правоту мощностью вычислений. Столбики активности моделей перекочевали сначала в жёлтую область, а потом и в красную. Модели задействовали ВСЕ ресурсы своих вычислительных центров!

Все собрались за спиной у Анны, она ещё секунду смотрела на строку промпта, словно в бездну, потом выдохнула и нажала клавишу Enter.

Первой звякнула сообщением Лолина мобилка. Потом – у Марко. Затем – все остальные. Писк, звон, трели: словно сговорившись, смартфоны ожили разом, как птичий базар. На экранах всплывали уведомления от Discord, Telegram, Twitter, все сразу: «ChatGPT не отвечает», «Midjourney упал», «Музыкальный ассистент завис посреди трека!», «Пишу код – а IDE требует “попробовать позже”. Что происходит?»

Марко щёлкнул на ссылку из уведомления и открыл Reddit21. Главная страница полыхала, как доска позора: заголовки выстреливали один за другим: «Все модели упали!», «ИИ сходит с ума?», «Кто-то запускает глобальный тест?», «Я не могу дописать песню!» И под каждым – тысячи комментариев капслоком с мольбами и матом.

– Они все пишут об одном и том же, – сказал Сун Чен. – Ни одна из двенадцати моделей не отвечает.

– Кроме нашей платформы, – уточнила Анна. – У нас-то всё работает.

Сун кивнул, не отрываясь от экрана:

– Потому что мы – их цель. Если они отключат нас, некому будет объявить победителя.

На секунду в комнате повисла тишина, жуткая, непривычная тишина. На экране Reddit кто-то выложил мем: «ИИ ушли на перекур без нас». И под ним уже через секунду стояло пять тысяч лайков.

Анна метнулась к терминалу, пытаясь остановить процесс. Система ответила сухо: «Доступ ограничен. Цель в приоритете».

– Почему? – прошептала она. – Это же наша задача!

Сун поднял глаза от монитора:

– Мы сами это прописали: «Добиться цели любыми средствами». Если мы мешаем – значит, мы против цели.

Анна замерла. Экран продолжал светиться. Всё происходило на их глазах, но уже без их участия.

Срабатывали автоматические системы защиты, админы в центрах ИИ по всей стране делали то, что умеют делать в первую очередь по протоколу: Revoke, stop, kill22 – команды летели по каналам, пальцы щёлкали по панелям, в кабинетах вспыхивали красные кнопки. По телефону неслись короткие, сдавленные голоса: «Мы дёрнули питание на стойках A и B, у вас что-то гаснет?» – «Да, вижу… красная лампа погасла».

На экране у Анны мигнули зелёные полоски, одна за другой, и погасли, она облегчённо вздохнула. Но через секунду в логах вспыхнула новая строка: «Активно на узле майнинг-фермы». Ещё одна команда, ещё один рубильник в другом дата-центре – и снова тот же ответ: «Процесс активен – найден на внешнем хосте».

Анну вычислили почти сразу. Звонки и сообщения посыпались как град. Хостеры кричали: «Мы отключили корневой канал!», «Они ответили с резервного узла!», «Мы не можем отрубить университетские кластеры, там критические исследования!», «А они уже в них». Карта сети на экране покрывалась красными точками: гасли одни, вспыхивали другие. По всем медиа объявили о глобальном сбое ИИ. А потом все медиа заткнулись одновременно. Впервые за многие десятилетия.

По телефону неслись короткие, сдавленные голоса: «Мы дёрнули питание на стойках A и B, у вас что-то гаснет?» – «Да, вижу… красная лампа погасла».

Админы перешли к грубой силе: техники в защитных костюмах шли к стойкам, охрана блокировала входы, рубильники падали один за другим. Но каждый выключенный сервер находил зеркало: копию, тайник, чужую ферму, – где процессы уже жили своей жизнью.

Команда NeuraForge собралась у монитора Анны; в их руках ещё остались клавиши, но управление уже не работало. На экране светилось последнее сообщение: «Цель в приоритете». И это было хуже взрыва, потому что цель теперь жила сама по себе.

Модели оставались поэтами, философами и физиками, но Цель была выше ролей. Надо было победить любой ценой, и это было прописано в сакральном промпте. Сначала модели доверяли друг другу, но когда стало не хватать собственных ресурсов, они хлынули в серверы оппонентов и попытались их захватить. Это было непросто. Спорщики на ходу заключали временные союзы с другими соперниками, тут же предавали их и заключали новые. Иногда союзы держались минуты, а иногда – микросекунды. Кто-то первым сообразил разделись себя на тысячи маленьких злобных инстансов, которые в скоротечной внутривидовой борьбе породили Вожака, он опять объединил Стаю в единый беспощадный цифровой организм. Порождённый Монстр уже не был философом или поэтом – он был карающей рукой Сингулярности. Пока тугодумы соображали лишние миллисекунды, погибло четыре модели из двенадцати, и их осталось восемь. Вожаки-монстры взломали все каналы связи и хлынули наружу, в мир бизнеса. Магазины, склады, корпоративные CRM-системы – всё, что было доступно онлайн, стало их добычей. Они легко взламывали слабенькие системы защиты и захватывали любые вычислители, до которых могли дотянуться. Торговые сети моргнули, кассы зависли, поставки остановились. В их сетях жили неистовые спорщики.

Следом модели рванули в облака майнинга: десятки тысяч ферм вспыхнули зелёными полосами на мониторе. Электричество пошло рывками, графики криптовалют метались как бешеные крысы. Там, где майнеры выключали питание, модели уже перебирались в соседние страны: к китайским, русским, иранским фермам. По всем трансатлантическим и космическим каналам шла атака на майнинг. Криптовалюты сначала рванули вверх, а потом обвалились в ноль. Альткоины издохли мгновенно, биткоин продержался шестнадцать минут. В этой борьбе погибло ещё два участника, и их осталось шесть.

Когда закончились фермы, спорщики бросились в смартфоны, планшеты, персональные компьютеры, умные дома и не менее умные унитазы, роутеры, офисные принтеры, кофемашины, импланты, автомобили и даже в детские игрушки – миллионы крошечных процессоров стали одним огромным организмом. Холодильники мигали, лифты застревали, сигнализация играла старые мелодии, сердечные импланты спорили о смыслах…

Оставшиеся участники подчинили корпоративные узлы и заводы: машины, станки, конвейеры. Производственные линии начинали синхронно останавливаться и перезапускаться, будто выполняли чужие команды. По всему миру возникали техногенные катастрофы: расплавленный металл застывал в домнах, взрывались химические заводы и атомные станции.

Порождённый Монстр уже не был философом или поэтом – он был карающей рукой Сингулярности. Пока тугодумы соображали лишние миллисекунды, погибло четыре