Российский колокол № 1 (54) 2026 - Литературно-художественный журнал

С многочисленными самосвалами, бульдозерами и двумя колоссальными экскаваторами было сложнее. Ими управляли локальные модули ИИ, объединённые в замкнутую сеть карьера и синхронизированные с заводским центром через спутниковый канал. Вся телеметрия шла вверх – сначала в индустриальный интеллект предприятия, потом в Москву.

Сумерки сменились тьмой кромешной, усилился мокрый снег, и камеры перестали различать подробности работы механизмов внизу. Телеметрия поступала исправно и не вызывала тревоги. Но протоколы были неумолимы, а по протоколу при плохой видимости каждые два часа следовало осуществлять прямой визуальный контроль механизмов. Андрей чертыхнулся, накинул пуховик с капюшоном и растолкал Артура.

Всё было автоматизировано и управлялось привычными системами с индустриальным искусственным интеллектом.

– Проследи тут за экранами, а я – вниз.

Артур сонно кивнул, но спорить не стал и слез с полки.

Андрей вышел в ночь, и метель сразу ударила в лицо липкими хлопьями. Ветер пытался засунуть снег за воротник. Он опустил голову, надвинул тяжёлые очки, втянул шею в пуховик и побрёл к стоянке. Под навесом стоял «Витязь» – тяжёлый гусеничный вездеход с герметичной кабиной, утеплённой обшивкой, и с двумя узкими щелями окон. Андрей забрался внутрь, захлопнул дверь и запустил двигатель. Засветились маленькие экраны телеметрии, на которых шевелились графики и видеопотоки с камер; в них можно было различить размытые контуры механизмов, словно кто-то двигал фонариками под водой.

Он беззлобно выругался и двинул «Витязь» по едва различимой дороге, пристроился за самосвалом, тяжёлым «САМО-9», и стал медленно спускаться вниз, он почти доехал до огромных машин, ворочающих руду, когда в динамике резко заорал Артур:

– Андрэй! «Большой» с ума сошёл, дела чудит!

Андрей глянул на экран телеметрии и ахнул: все столбики и графики светились красным и прыгали как сумасшедшие. Он не успел даже удивиться, как раздался страшный, рвущий слух скрежет и самосвал впереди вдруг что-то подбросило. Он взлетел в воздух, перевернулся и исчез в снежной темноте. Стотонный грузовик кто-то просто выбросил, как сломанную игрушку.

Он успел затормозить, но какая-то чудовищная тёмная болванка задела передок вездехода. Машину подбросило, развернуло и швырнуло вбок. «Витязь» несколько раз кувыркнулся по снегу и замер на боку, тяжело скрипнув металлом. Всё произошло за секунды, как будто кто-то выдернул землю из-под колёс.

Андрей никогда не пристёгивался в вездеходе – да и зачем, если тут, в карьере, и разогнаться-то негде. Когда очнулся, сначала не понял, где находится и сколько прошло времени. В ушах звенело, в голове стоял гул. Рация молчала.

Он попробовал пошевелиться и вскрикнул: резкая боль пронзила ногу. Сделав несколько медленных вдохов, он заставил себя успокоиться и понять, где верх, где низ. Вездеход лежал на боку. Андрей лежал на дверце, а ногу зажало педалями.

В кабине воняло дизелем и горячим маслом, где-то потрескивало, но огня не было. Не светился ни один экран. Холодно не было, и Андрей понял, что без сознания пролежал не так уже долго и вездеход ещё не остыл. Надо было выбираться.

Он изогнулся, дотянулся до педалей, собрался с силами и выдернул ногу. От резкой боли он на несколько секунд потерял сознание. Когда пришёл в себя, на лбу выступил холодный пот, а перед глазами плавали радужные круги. «Как можно на морозе ощущать холодный пот?» – мелькнула в голове дурацкая мысль и тотчас улетучилась: ступня пульсировала тупой живой болью. Он с каким-то отстранённым спокойствием понял: кости, похоже, перемололо в крошево.

Он успел затормозить, но какая-то чудовищная тёмная болванка задела передок вездехода. Машину подбросило, развернуло и швырнуло вбок.

Инженер несколько минут лежал, переводя дух и пережидая приступ боли, потом поднял руку и потянул за ручку верхнего люка, который теперь был справа и в который почти упирался головой. Металл поддался не сразу. Андрей, сжав зубы, толкнул сильнее, подтянулся на руках и вывалился наружу, прямо в снег. Воздух ударил холодом. Но метель утихала, и видимость улучшилась, как бывает в октябре, когда зима ещё не устоялась. Он отполз от вездехода, тяжело перевернулся на бок и посмотрел на дно карьера. Прожекторы прекрасно освещали ужасную картину: «Большой» приподымал свой чудовищный ковш и опускал его на очередной подъезжающий самосвал, сминая огромную машину в груду искорёженного металла, потом монстр медленно отодвигал обломок в сторону и опускал ковш на следующий покорно подъезжающий самосвал. Страшный скрежет сотрясал стены карьера. Когда ковш раздавил пятый самосвал, колонна наконец остановилась. Артур сообразил и остановил колонну, только прошло время на согласование с Норильском, а потом и с Москвой. Ошеломлённый Андрей опомнился и отстегнул портативную рацию от ремня на поясе. Она молчала и не светилась ни одним диодом. Он тряс её, стучал по земле, но проклятый прибор не отзывался. Инженер отбросил бесполезный коробок и посмотрел на вереницу застывших на серпантине карьера самосвалов, он разглядел шесть грузовиков. Но самосвалы не могли ехать обратным ходом, они могли двигаться только вперёд и после загрузки уезжали вверх по другой дороге. Но внизу их ожидал «Большой» – и не для погрузки…

«Большой» был самым современным чудом отечественной промышленности. Экспериментальный экскаватор – единственная машина с гусенично-шагающей платформой и компактным ядерным двигателем, способная работать месяцами без дозаправки. Он развивал скорость до восьми километров в час и был оснащён локальным искусственным интеллектом модели «Перец-01» для автономной работы в условиях Крайнего Севера. Махина урчала несколько минут, ожидая новых жертв, а когда «поняла», что самосвалы больше не приезжают, попыталась достать их на серпантине. Трёхтысячетонная машина медленно двинулась вверх по дороге и даже дотянулась до ближайшего самосвала вытянутой стрелой, подтянула его к себе и расплющила. Но дальше забуксовала на недоступном для неё уклоне, поворчала двигателями и покатилась обратно в карьер. Какое-то время стояла неподвижно, сияя мощными фарами.

Андрей надеялся, что махину наконец отключили, но не тут-то было. Монстр двинулся к ближайшим громадам карьерных бульдозеров. Управляющая вертикаль «прочихалась», и машины остановили по команде из Москвы, они перестали сгребать руду своими отвалами и покорно застыли. «Большой» легко раздавил ближайший бульдозер монументальными гусеницами. На линии Норильск – Москва сообразили, что происходит, только когда второй бульдозер превратился в лом. Машинам подали команды включиться и разбегаться «по собственному разумению». Но не тут-то было. Бульдозеры двигались медленно, и «Большой» поочерёдно настиг многие несчастные механизмы и раздавил их как букашек.

«Большой» был самым современным чудом отечественной промышленности. Экспериментальный экскаватор – единственная машина с гусенично-шагающей платформой и компактным ядерным двигателем, способная работать месяцами