Российский колокол № 1 (54) 2026 - Литературно-художественный журнал

Кирилл подошёл к окну, открыл его и кивнул мухе. Она прожужжала мимо, заглушив возмущённую Алину. Зависла на несколько секунд, попрощалась и упорхнула. Кирилл завидовал ей.

На следующий день Кирилл отправился к деду Руслану.

По правде сказать, он так и не понял, почему решился. Вряд ли ему поможет мудрец с именем Руслан. С другой стороны, это всяко лучше, чем слушать Алину.

Два с половиной дня пути.

Полтора дня поездом. Люди смотрели на пейзажи в окно. А когда им надоедало – на лица друг друга. В вагоне не было ни одного человека, кроме Кирилла, который бы не рассказал хоть какую-нибудь историю из жизни.

Кирилл не решался заговорить. Боялся, что его история слишком печальная и непринуждённое настроение сменится на то самое – как в последний день в офисе, когда все узнали о расставании. Коллеги помрачнели. Попрятали взгляды и вместо добрых пожеланий нелепо похлопывали по плечу.

Поэтому Кирилл слушал стук колёс и голоса. Радуясь, что не слушал Алину. Но когда тормоза скрипели, он морщился и не верил, что согласился на поездку. Ведь мудрецов не зовут Русланами.

Ещё полдня старым автобусом, который пришлось долго ждать. Он опаздывал, но никто не возмущался. Все привыкли.

Кирилл слушал пение птиц. Шуршание деревьев. А когда уселся, уснул под звук вылетающих из-под колёс камешков. Может быть, они летели туда, где мог поджидать мудрый дед.

У погнутого столба с надписью «Николаевка» стоял взъерошенный мальчонка. С безмятежно чистым взглядом и чистым, сияющим лицом. Он держал в руках картонку с надписью «Кирилл, Москва».

– Ты этого, городской? – усмехался над красными кроссовками мальчонка.

– Да-а, – Кирилл машинально оглядел свои кроссовки.

– Аллергию на лошадок имеешь?

– Нет…

– А то была тут одна, обняла, а по лицу волдыри пошли, едва не померла.

– Не-а, нет аллергии.

– Тогда обнимайся с лошадками!

Мальчонка хлопнул Кирилла по плечу и кивнул на тарантас. Кирилл с недоверием озирался по сторонам.

– Городской, ты садись, не бойсь, – смешливо произнёс старик извозчик.

Кирилл не решался заговорить. Боялся, что его история слишком печальная и непринуждённое настроение сменится на то самое – как в последний день в офисе, когда все узнали о расставании.

Трогало это душу. Казалось, что смыслы могут быть обретены. Но в последний момент внутри Кирилла звучно хрустело «нет».

Кирилл уселся. Испуганно обнял рюкзак. Оглядел людей. Все они безмятежны, неспешны. И тогда он поверил, будто Руслан действительно способен одарить мудростью. Может, он уже всех одарил? Да и сердце подсказывало: не просто так всё напоминало литературную историю.

Уехал за много вёрст. Ехал на тарантасе. Кругом – добрые люди.

Тут к столу пригласят. Тут душевную песню споют.

Трогало это душу. Казалось, что смыслы могут быть обретены. Но в последний момент внутри Кирилла звучно хрустело «нет».

Не верило нутро ни в улыбку мальчишки, радующегося крыжовнику. Ни в девичьи щёки румяные. Ни в стакан парного молока, от которого оставалось только ахнуть.

Не верило и в истории, как ночью вору из ружья в горб попали, а то оказался не горб, а голова.

Не верил в чай пахучий, от которого видишь сны, как живой.

Не верил, что мудрецов зовут Русланами. Но что мудрецы могут жить в ветхозаветной деревеньке – верил.

В деревеньке было уютно. Рядом друг с другом теснились старые домишки. Не было заборов. Куры бегали, а собаки лежали кверху пузом, лениво наблюдая за Кириллом, – даже не облаяли. Птицы пели легко и беззаботно: им не мешал городской гул. Воздух был чистый, похожий на горный, от которого у Кирилла кружилась голова. Было странно радостно, и он дышал быстро-быстро, словно, надышавшись, скорее бы уснул после дороги.

Подбежал мальчишка годков восемь. Смешной весь, загорелый, а глаза жёлтые-жёлтые, кошачьи, будто не простой мальчишка, а познавший мудрость руслановскую.

– А, это тебя, дядька, Алина к деду записала?

– А ты откуда знаешь Алину?

– Ну так Руслан её мудрости научил. Но, это самое, городской, до вечера придётся обождать. Руслан вечером принимает. Сходи вон туда, на озерцо, или хочешь – погуляй туда. А то как там Алина говорила? Чело… чело?.. Жить мешают?

– Человейники. – Кирилл сдерживался, чтобы не закричать, подумав, что распознал розыгрыш сестры, ведь не называют мудрецов Русланами.

– Идите туда, – кивнул старик на тарантасе. – За вещи не переживайте, их в том доме сложат.

Кирилл посмотрел на дом и решил, что будет лучше спать в чистом поле. Но виду не подал. Натужно улыбнулся и пошёл в сторону озера.

Шёл по тропкам. Ноги быстро привыкли. Земля пружинила. И вновь почувствовал он лёгкость юношескую и подумал, что распознал, отчего мальчишки такие радостные и светлые.

Слушал Кирилл анекдоты жабок, смеющихся всей гурьбой. Щебетанье птиц. Насмешки ветра: «Щ-щ-щ!» Жила себе природа и не думала, что бродил по округе какой-то отчаянный да грустный, недавно не знавший, зачем вставать с кровати.

Впереди шёл старик. Растерянный, оглядывался по сторонам. Кирилл подошёл, прокашлялся, чтобы не напугать, и спросил:

– Потерялись?

– Теряется тот, кто не знает, куда идёт, а я знаю.

– На озеро идёте?

– На озёра не ходят, ходят к озеру, городской.

– Хорошо… к озеру идёте?

– Говорю, что иду, а сам стою, потому что ты меня тормошишь!

– Простите, я не хотел помешать…

– Не хотел, а помешал. Ладно, не плакай. Чёй надо?

Кирилл приоткрыл рот, оглянулся. Старик повторил вопрос.

– Да ничего… Я просто нечасто в таких местах бывал. Вот увидел вас, подумал: потерялись.

– Теряется тот, кто не знает, куда идёт, а я знаю.

– Ладно-ладно… хорошего дня.

– Дни индифферентны.

– Вас, что ли, Русланом зовут?

– Как только меня не зовут.

Кирилл с трудом сдерживал усмешку. Старик смотрел на кроссовки и улыбался.

– И какой же мудростью смысл жизни возвращаете? Чем Алине помогли?

– Тебе сказали, когда ко мне явиться?

– Ну вечером.

– Вот и не мешайся мне до вечера.

Руслан остался посреди тропки, а Кирилл дошёл до озера. Прошёлся да назад пошёл, но решил возвращаться другим путём. А Руслан уже там, на тропке, стоял.

– Вечером, – изрёк старик.

И в тот момент Кирилл засомневался: действительно ли не зовут мудрецов Русланами?

Вечером Руслан прогнал всех из своего домишки. Кириллу казалось, что вся деревня перед стариком дрожала. Выстроились от калитки коридором: и дети, и взрослые. Кивали в знак приветствия, а потом глаза в землю опускали, боялись, как бы сами бессмысленными, как Кирилл, не стали.

Уселся Кирилл у печки. Старик закурил трубку, выдохнул дым, а после уставился на Кирилла. Долго любовался его душой, а закончив, потушил трубку