Российский колокол № 1 (54) 2026 - Литературно-художественный журнал

Я взгляд направлю прямо в небо,

Чтоб было видно сразу всем и никому:

Я – человек-театр, жизнь – как сцена,

По ней спокойно и уверенно иду.

Меняю сотни масок, сотни ро́лей

И ухожу, неловко вам смеясь.

Ведь никому неведомо, насколько,

Каким трудом сюда я поднялась.

Я снова падаю, и снова в кровь колени,

Но выхожу, как нужно, на поклон.

Закрыв глаза, я снова вижу тени,

Среди которых снова он…

Партер театра, я играю

Опять одну из главных их ролей,

И словно я людей не замечаю,

Хотя весь зал – как плошка из людей…

Кто я, зачем сюда явилась? Чего хочу?

Самой бы мне понять…

Оркестр, свет… моя улыбка.

Спасибо, мне приятно вам играть.

Видел я: два дула пистолета…

Видел я: два дула пистолета люди направляли мне в лицо,

Небо осветила жёлтым пламенем комета.

Как же страшно мне, как горячо…

Жизнь проносится передо мною,

Словно чёрно-белое кино…

Отчего так, ведь оно цветное!

Мне уже должно быть всё равно…

Под руками увядают розы, наливаясь алостью крови.

Тяжело лежать у смертного порога,

Тяжело сквозь жизнь мне перейти.

Я увидел красоту рассвета, ламу, пробежавшую вдали.

Где-то в недоступной высоте кричали

Свою песню грустно журавли.

Может, заберут меня с собою? Будем вместе в небе мы летать…

Закрывал глаза я так спокойно,

Мне не страшно вовсе умирать…

Тройной аксель

Тренировка. Элементы как в танце,

Только на льду.

«Я ведь не упаду?»

Думает Саша:

«Не упаду» —

И обводит каток глазами, ища близкого по духу.

Разбег, аксель, падает…

Лежит на льду.

«Для чего я на конкурс пойду? Я такая ведь… бездарная».

Поднимается, ноги отряхивает, слёзы смахивая на ходу.

«Ты ведь сильная, моя Сашенька».

Вновь разбег: «Вот сейчас смогу!»

Результат всё такой же, заново…

Синеватого цвета кофта лежит на льду.

Саша смотрит, и видит радугу, и стоит уже на лугу.

В догонялки играет с воздухом, разбегается для прыжка.

С вдохновением исполняется

Её давняя мечта.

Она крутит тройной аксель,

И это только пока…

Аллилуйя

«Аллилуйя», – шептал мне ветер, снегом руки мои целуя.

Проходили куда-то люди, в даль глубокую и глухую.

У Большого театра толпы вновь толкаются за билеты.

Ощущение постоянно: мы не там, где должны быть. Прежде…

Мне казалось, что я сумею побывать однажды там с вами.

Что со всеми людьми в мире непременно я стану друзьями.

Дни проходят, меняется время. Мне уж место рядом не с вами.

До свиданья, мои родные. До свиданья, свиданья, свиданья.

Исповедь

Я стояла на рыночной площади.

Абсолютно одна.

Рядом берег реки, всё мокрое,

Разливается снова вода.

И зачем эти взоры так строги, и язык этот мне незнаком.

Что за юноша в платье широком

Нам вещает ужасный закон?

Отчего говорят не на нашем, почему тут везде суета…

«Помоги нам, пожалуйста, Амбер!»

Я не тут или правда не та…

И скопление стало огромным,

Все кричат, что ужасная роль всем провинциям уготована,

Коль такой на вершине король.

Среди всех я стою босая, платье рваное,

Все в тряпье.

Вдалеке появился парус.

Может быть, заберёт к себе?..

Вечность

Нет, никогда не думала, что вечность

Разнится медленно по кругу,

Что сантиметры режут вены

И не встречаются друг с другом.

А ближе времени только дыханье,

Что сбивается, как самолёты.

Лучше общества только молчанье,

Нарушаемое как по нотам.

И любая игра в безделье

Обрывается за секунду,

Пропадает в кромешной бездне,

Где не слышно уже ни звука.

Чтобы что-то пробилось – крикни!

Хоть и сложно, но ты попробуй.

Крик один, а ведь может,

Может, он не только тебе поможет…

Аттила

Мир делился на шарниры.

Этот – больше половины, этот – меньше половины,

Этот меньше, чем едины.

На шарнирах есть картины,

На одной там – лик Аттилы,

На другой – старик француз, что рисует георгины.

А при чём тут лик Аттилы?

А зачем там георгины?

Мы, наверно, не поймём.

Век рисует на картинах, что случилось с этим миром,

Что такое снег и дождь,

Почему бураны дуют, скрипки как играют струны,

Начинается как дождь.

И на утреннем рассвете, просыпаясь в этом свете,

Ты выходишь и поëшь,

Что поведала природа,

Что увидел на картине,

Зацвели ли георгины

И прошёл ли наконец

По истории Аттилу.

Быстро вертятся шарниры,

А ещё нача́лся дождь.

Золотой фонд

Ирина Ракша

Прозаик, кинодраматург, кавалер государственных наград, лауреат многих литературных премий. Член Союза писателей РФ, ИСП, РСП. Член Союза журналистов.

Родилась 19 ноября 1938 года в Москве. (Родители – агрономы.) Москвичка в четвёртом поколении. После 9-го класса работала на целинных землях Алтая, строила зерносовхоз «Урожайный». С 1959 по 1960 год училась в Тимирязевской сельскохозяйственной академии (агрофак), затем поступила во ВГИК, на сценарный факультет, окончила его в 1967 году. Сборник киноновелл стал дипломной работой писательницы. В 1974 году писательница окончила Высшие литературные курсы (ВЛК) Литинститута им. М. Горького.

Ирина Ракша широко публиковалась в советской прессе (журналы «Юность», «Смена», «Работница», «Молодая гвардия», «Огонёк», «Знамя» и т. д.). Автор ряда популярных книг: «Скатилось колечко», «Далеко ли до Чукотки?», «Весь белый свет» и др. Книга «Юрий Михайлович Ракша. Живопись. Графика. Кино» посвящена творчеству мужа писательницы – художника Юрия Ракши. Благодаря труду Ирины Ракши изданы в России мемуары Надежды Плевицкой, великой певицы, её бабушки. По сценариям писательницы сняты фильмы «Арбузный рейс» (1965), «Письмо» (1967), «Встречайте проездом» (1968), «Веришь, не веришь» (1971).