Российский колокол № 1 (54) 2026 - Литературно-художественный журнал

Даже собака была для чего-то нужна…

Остался час. Всего один час…

Он вернулся в дом. Там его опять поджидали. Нагая девушка стояла напротив камина и со слезами смотрела, как в огне догорают книги.

– Оставьте меня одного. – Усталая, без права на надежду просьба человека. – Вы мучаете меня.

Девушка повернулась к нему, на её обнажённое тело ложились отсветы пламени.

– Я пришла помочь.

– Вы взвалили на меня непосильное бремя оправдываться – за всех вас. Это невозможно вынести, это беспощадная ответственность.

– Злиться – грех.

– Не юродствуй. Закутайся.

Он сгрёб с кровати одеяло и швырнул девушке. Она не дрогнула. Одеяло осталось лежать на полу, девушка переступила через груду босыми ногами, тихой поступью приблизилась к человеку.

– Не предавайся греху.

На ладони у неё оказался маленький крестик. Девушка жалостливо попросила:

– Возьми. Спасись.

Что-то очень нехорошее, чёрное готово было вырваться из человека.

– Не будет никакого Страшного суда.

– А ты всё равно возьми.

Он посмотрел прямиком в её глаза, ледяные, за взглядом которых не скрывалось ничего. Пустота. И как же он устал растолковывать пустоте про унылый, безнадёжный тупик.

– А ты всё равно возьми, – говорила девушка. – Важно лишь, как сильно ты будешь желать спастись.

– Разве чего-то вообще можно желать в такие минуты?

Почему нужно было всё вокруг покорять? Почему обязательно нужно было навязывать себя миру? Вместо того чтобы просто слетать в космос, видеть космос, внимать ему.

– А любовь?

– Моя любовь со мной. Прости, но тебе в ней нет места.

Теперь он должен был сказать то, что говорил каждому наваждению, каждому мороку, проникавшему в его воспалённое сознание. И в момент, когда он готов был высказаться, память вновь подсветила загубленное, заброшенное воспоминание – поцелуй и жар женских губ. Человек чуть не сломался. Он призвал на помощь всю силу воли и сказал:

– Теперь уходи.

Девушка исчезла. Не плавно расплылась в воздухе призраком, а резко, с некоей грубостью – человек и моргнуть не успел.

Уже почти догорели в камине портрет и книги. Становилось как-то зябко, неуютно. Взглянуть бы ещё раз на гармонию…

Человек вышел к могилам.

Всё, чего он хотел, – попросить прощения. Перед кем и за что – и сам не знал.

«Моя любовь со мной» – и если обобщить, то что из этого следует? Он остался один, и он обладал монополией на истину. В те последние минуты своей жизни он сам был истиной. Никто и ничто не могли отнять у него сокровенные, самые дорогие мгновения. Стоя над могилами отца и матери, он неожиданно подумал об удивительной вещи: вот гармония мха, травы, росы, солнца, дождя, гор, рек, лесов. Она была до него, она останется после. Но это будет уже другая гармония, она будет богаче, крошечные штрихи дополнили её: церковь на горе, детские качели в саду. И могилы, две каменные плиты, укрытые моховым одеялом, два финальных штриха. Разве не в том благодарность природы, что она хранит предков, даруя им возможность пребывать в ней, двигаться с ней, присутствовать в земле и корнях, в полевых цветах и пчёлах, в старой яблоне, в косточке её плода и снова в яблоне?

Человек так и не понял, получилось у него или нет. В конце концов, сегодня его одолевало множество разных мыслей. И всё же он почувствовал, что теперь имеет право сдаться.

Тогда он начал прощаться. Это было молчаливое прощание, очень личное, глубинное, наполненное мягкой, светлой тревогой, искуплением и очищением.

Человек стал свободным. У него осталось пятнадцать минут, чтобы быть собой и побыть наедине с собой.

* * *

В камине дымилась зола. Человек подобрал с пола одеяло, заправил кровать, сел на жёсткий матрас и стал ждать. Шли блаженные минуты, и даже страх перед неминуемым не терзал, не рвал на части. Он был своим, этот страх, только ему, человеку, принадлежащий и не отделимый от него. И не только страх принадлежал ему – целый обоз переживаний, чувств, озарений он дотащил до самого конца и скинул, облегчённо выдохнув.

Всё это принадлежало ему, и всё это он заберёт с собой.

Раздался стук в дверь. За ним пришли.

Человек так и не понял, получилось у него или нет. В конце концов, сегодня его одолевало множество разных мыслей. И всё же он почувствовал, что теперь имеет право сдаться.

Дебют

Александр Бычевский

Родился в Москве в марте 1994 года.

С детства любил придумывать разные истории и сюжеты. В юношестве писал стихи и много читал. Затем открыл для себя прозу и долго писал в стол, оттачивая стиль.

Последние два года стал активнее заниматься писательством, участвовать в семинарах. Участник семинаров «Мы выросли в России» в секции «Фантастика» (Орёл, сентябрь 2024), «Пишем на крыше» – «Проза» (преподаватель Ольга Новикова, весна 2025).

Шорт-лист премии «Евразия-2025» – пьеса для детского театра «Мухи в мороженом».

Лонг-лист «Маленькая ремарка. Сказка» (2026), пьеса «Кто спасёт Новый год, пока спит Дед Мороз?».

Буквальные мудрости

(рассказ)

Третий день Кирилл не выходил из квартиры. Лежал: то на боку, то на спине, смотрел на потолок. Муха с сочувствием оглядывала его, пыталась заманить на кухню. Кирилл ленился менять тарелки. Какая разница, что муха их уже все перетрогала? У него трагедия. Так бы он и лежал четвёртый день, если бы не появилась другая муха, чьё жужжание невозможно игнорировать. Слишком громкое.

– Алина, – обречённо произнёс Кирилл и укрыл голову подушкой.

С самого порога Алина начала донимать Кирилла:

– Во что твоя квартира превратилась? Вы же расстались всего три дня назад… Ты что, совсем сам убираться не умеешь? Кирилл! Ну что ты мычишь? Не будешь же ты лежать в кровати до конца дней?

Кирилл хотел лежать в кровати до конца дней. Он приподнял подушку и увидел: муха сидит на краю кровати и тоже смотрит на окно. Они хотели бежать от приставучей Алины, которая с каждой секундой становилась назойливей и назойливей.

Алина подпрыгнула, точно вспомнила что-то важное. И, чтобы не потерять мысль, крикнула:

– Тебе надо к деду Руслану съездить!

– К какому деду Руслану?

– Он и не таким помогал.

– Че-ем… Алина? Ну какой дед?

– Мудростью. Тебе точно нужна мудрость.

Кирилл привык, что мудрецы носили престранные имена. Или греческие. Но Руслан? Муха билась об окно, моля выпустить её.