П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 1. Путь к политическому олимпу - Сергей Алексеевич Сафронов

учреждений; 4) охрана государственных границ и пограничных сообщений; выдача паспортов русским подданным, видов на жительство в России иностранцам, высылка иностранцев из России; наблюдение за всеми видами культурно-просветительской деятельности и утверждение уставов различных обществ. Эти обязанности были впоследствии детализированы ведомственными инструкциями и распределены по структурам этого органа.

Предшественником П.А. Столыпина на посту министра внутренних дел был П.Н. Дурново, который занял этот пост на следующий день после увольнения А.Г. Булыгина, 23 октября 1905 г. П.Н. Дурново был назначен «временно-управляющим МВД с оставлением в занимаемой должности» товарища министра. С.Ю. Витте, формируя свой «кабинет», уже понимал, что ошибся: с помощью Манифеста 17 октября 1905 г. «перескочить» через революцию не удалось. «Этим думали успокоить страну, больно переживавшую поражение на Дальнем Востоке. Как известно, результат получился обратный. Либеральные реформы только подзадорили революционные элементы и толкнули их на активные действия», – справедливо заметил В.В. Шульгин[341]. Стало ясно, что революции надо противопоставить силу. В беседе с князем С.Д. Урусовым 26 октября 1905 г. С.Ю. Витте «очертил положение дел в стране, упомянул об ожидаемых сопротивлениях созыву Думы со стороны крайних партий, недовольных манифестом, который далеко не соответствовал их радикальным программам; указал на ряд показателей, грозящих возобновлением беспорядков, и высказал решительное мнение относительно предстоящей необходимости поневоле принять ряд принудительных, а затем и карательных мер в отношении противников нового строя, желающих сорвать Думу и заменить мирное развитие государственной жизни крутым переворотом». А это предполагало опытного, энергичного и, главное, способного взять на себя ответственность за непопулярные в обществе репрессии министра внутренних дел. Таковым, по мнению С.Ю. Витте, был П.Н. Дурново, человек «твердый, решительный и знающий организацию русской секретной полиции», давно ему известный и ценимый за ум, опытность, работоспособность и в эти дни быстро и умело взявший в руки министерство. При этом, отстаивая кандидатуру П.Н. Дурново перед общественными деятелями, С.Ю. Витте подчеркивал и гуманность П.Н. Дурново-директора Департамента полиции, и разумно-либеральные идеи Дурново-сенатора, и корректность Дурново-товарища министров Сипягина, Плеве, Мирского и Булыгина, и взаимную ненависть Дурново и Плеве, и критическое отношение Дурново к Д.Ф. Трепову, и то, что он видел «единственный выход из создавшегося положения вещей… в широких либеральных преобразованиях и в уничтожении исключительных положений». Возможно, было еще одно обстоятельство, побуждавшее С.Ю. Витте с такой энергией проводить П.Н. Дурново в министры. «Говорили, что Дурново заставил Витте дать ему министерский портфель, угрожая в противном случае предать огласке имевшиеся в его руках письма Витте, которые будто бы могли окончательно скомпрометировать Сергея Юльевича в глазах государя». Видимо, и в этом случае дым был не без огня. Сам С.Ю. Витте писал, что инициатива исходила от П.Н. Дурново: «еще до 17 октября» и «немедленно после 17 октября» он, посещая С.Ю. Витте, «намекал, что единственно, кто мог бы удовлетворить требованиям для поста Министра внутренних дел, это он»[342].

Против был царь. Смущала подмоченная репутация. Даже в конце ноября 1905 г., когда стало ясно, «что самый надежный человек (способный на энергию) среди правительства – Дурново», царю не хотелось «его назначать окончательно, потому что он грязненький (надолго запомнилась история выслеживания португальского посланника у его любовницы правительственными агентами, когда он был директором Департамента полиции)»[343]. Как предполагал С.Ю. Витте, настораживал царя и либерализм П.Н. Дурново, выказанный им в Комитете министров при обсуждении вопросов по указу 12 декабря 1904 г. и в бытность товарищем у А.Г. Булыгина, когда он «либеральничал и соперничал с Д.Ф. Треповым». Только после троекратного ходатайства С.Ю. Витте удалось получить согласие Николая II, да и то условное: «Хорошо, но только не надолго»; и не министром, а лишь управляющим министерством[344]. Революция оказывалась сильнее всех противников П.Н. Дурново.

Первое время, до непосредственного ознакомления с общим положением страны, «Дурново не отдавал себе отчета о степени опасности, угрожавшей государству», чем и объясняется, по мнению В.И. Гурко, его отрицательная реакция на предложение А.В. Герасимова произвести массовые аресты в столице. Когда же командиры воинских частей гарнизона столицы, кроме Г.А. Мина, заявили на собранном им совещании, что не ручаются за свои части «в случае их привлечения к подавлению народных волнений», а городовые и околоточные одной из частей Санкт-Петербурга отказались исполнять свои обязанности, он осознал масштаб угрозы. «Тем не менее, – продолжал В.И. Гурко, – Дурново не растерялся и без излишней торопливости и нервности продолжал идти по избранному пути. Сильная власть главного руководителя как-то сразу почувствовалась ее исполнителями, как столичными, так и провинциальными, и каким-то магнетическим током передалась им»[345]. Вот одно из многих подтверждений: «Во главе Министерства внутренних дел, – вспоминал А.П. Мартынов, – стал Петр Николаевич Дурново, маленький сухонький старичок с ясным умом, сильной волей и решимостью вернуть растерявшуюся власть на место. Несколько ясных и твердых распоряжений – и сонное царство ожило. Все заработало, машина пошла в ход. Начались аресты, запрятали вожаков, и все стало, хотя и понемножку, приходить в норму. Наше управление тоже проснулось от спячки, и мы, как никогда, погрузились в производство громадного числа новых дознаний»[346].

П.Н. Дурново развернул формирование полицейских команд; увеличил оклады полицейским, отличившимся в борьбе с революционными изданиями (обнаружение, конфискация); околоточным надзирателям ввел ежемесячные надбавки в 10–15 руб.; отличившихся при переводе в провинцию повышал в чинах. Были увеличены силы и средства полиции в ряде городов; в Москве, кроме конного жандармского дивизиона, была образована конно-полицейская стража; отличившиеся полицейские получили награды «на общую сумму 5 000 000 руб.»[347]. Скоро он приобрел и доверие Николая II. Более других неготовым к борьбе с революцией оказалось судебное ведомство. С мест потоком шли жалобы военных и полицейских на то, что их усилия в борьбе с революцией не находят поддержки судебной власти. «Главный военный суд почти сплошь состоял из лиц, уже не способных к работе; в числе председателей окружных судов были тоже устарелые лица и один даже полуслепой»[348]. В результате министром юстиции вместо С.С. Манухина, был назначен М.Г. Акимов.

Борьба с революцией была развернута на основе Закона 14 августа 1881 г., который позволял министру внутренних дел и генерал-губернаторам вводить состояние «усиленной охраны», что существенно расширяло пределы власти административных и полицейских органов, а правительству – состояние «чрезвычайной охраны», что позволяло прибегать к «исключительным мерам». Генерал-губернаторы могли предавать преступников военному суду, а в губерниях, где первых не было, предание военному суду могло быть по соглашению министров внутренних дел и юстиции. По инициативе С.Ю. Витте и отдельных министров правовая база борьбы с революцией была существенно расширена. Так, по предложению