Коротая время - Уильям Эрхарт

ты был там, ну, что помог мне собраться с мыслями. Но в то же время Вьетнам – это период моей жизни, частью которого она не была и никогда не сможет стать. Думаю, её это как бы возмущает, вот и всё, ну, что ты понимаешь это, а она нет. В этом нет ничего личного, поверь мне. Не беспокойся об этом. Она правда хорошая женщина. Однако ты должен кое-что сделать, – добавил он. – Следи за языком в доме…

– О, да, из-за детей, конечно.

– Не только из-за детей, – сказал Джерри, натужно улыбаясь. – Теперь Джен стала довольно религиозной. И, кажется, я тоже стал чуть более религиозным с тех пор, как видел тебя в последний раз.

– Да?

– Ну, да, типа того, – объяснил он. Казалось, ему было не по себе. – Не знаю заслуга ли это Джен или моя, но это даёт мне повод во что-то верить.

– Боже, а я сижу тут и треплюсь, как дальнобойщик.

– Я не настолько религиозен, – рассмеялся Джерри. – К тому же, я знаю, откуда ты родом. Просто сдерживай себя в доме, ладно?

Было почти три часа ночи, когда мы с Джерри вернулись в его дом, но я не мог заснуть. Я задавался вопросом, не было ли ошибкой приехать сюда – как визиты к Смитти в Юме и к Чарли Куинлону в УШО? Но Джерри был другим, разве нет? Мы были не просто приятелями, мы были настоящими друзьями. Сколько раз он придумывал предлоги, чтобы навестить меня в «поле», как, например, однажды в Контхиене? Разумеется, я всё ещё мог поговорить с Джерри.

Я начал подумывать о том, чтобы найти Джерри в ту ночь, когда приехал в Медисин-Хэт78, провинция Альберта, где понял, что ещё один канадский городок не оправдывает своё название. Затем, в Сакраменто, я узнал, что Макс Харрис, мой друг детства и сослуживец-морпех из Перкази, погиб в аварии на мотоцикле, впечатавшись в телефонный столб. Он ехал через город ночью на высокой скорости без огней и шлема. Не знаю, посчитали они это суицидом или нет, но мне не нужен был коронер, чтобы понять, что произошло. Война забрала ещё одну жертву.

Это напугало меня. Когда я видел Макса весной, казалось, что у него всё в порядке. Что же пошло не так? Или дело в том, что однажды обжегшись, ты больше никогда не исцелишься? Неужели опустошающая ноющая боль внутри действительно никогда не пройдёт? Разумеется, я сам достаточно часто думал о том, как легко было бы просто сбежать. Смог бы я действительно сделать это? Осмелился бы? Или я бы в один прекрасный день просто сошёл с ума, расстреляв школьный двор, полный детей, или кучку сенаторов, прежде чем копы, наконец-то, прикончили бы меня?

Боже, я хотел с кем-нибудь поговорить. Но теперь, когда я был здесь, я не знал, что сказать.

41

– Попалась! Попалась! – крикнул я, удочка в моих руках внезапно резко изогнулась, катушка засвистела при быстром разматывании лески. Шум реки среди скал был таким громким, что Джерри, находившийся в тридцати ярдах, сначала не услышал меня, но я продолжал кричать, пока до него не дошло. Он бросил свою удочку и начал карабкаться по камням в мою сторону. Боже, я ни за что не хотел потерять свой улов! До этого у меня сорвалось три рыбины с маленького нахлыстового крючка без бородки.

– Не дёргай леску! – крикнул он. – Держи ровно! Не ослабляй! – Рыбина вынырнула: чёрт, она была крупной.

Когда Джерри добрался до меня, он тяжело дышал.

– Так, – выдохнул он, – выстави нужный ход лески. – Он указал на регулятор на удочке. – Не дёргай леску и не позволяй ей ослабнуть. – Он сделал несколько глубоких вздохов, прежде чем продолжил. – Наматывай ровно. Когда чувствуешь, что леска ослабла, подкрути; когда леска внатяжку, медленно отпускай. Нужно утомить рыбу. – Я держался за удочку так, будто от этого зависела моя жизнь, и не произносил ни слова. – Внезапно рыба снова вынырнула. – Господи, Билл, у тебя там такая красотища! Должно быть, дюймов шестнадцать, не меньше. Может, даже полтора фута.

Рыба боролась со мной почти полчаса: металась взад и вперёд, выныривала, затихала и снова бросалась в битву. Джерри продолжал выкрикивать мне в ухо наставления и слова ободрения: «Поднажми ещё немного! Она почти у тебя в руках! Ты всю её вымотал. Не теряй концентрации». Наконец рыба оказалась прямо в бурлящей воде передо мной. Джерри схватил сачок и приготовился вытащить рыбу из реки. Я весь взмок, а мышцы рук и верхней части спины были напряжены и ныли.

– Держи, держи ровно. Попалась! – выкрикнул он, одним плавным быстрым движением подсекая рыбу сачком. – Эрхарт, эта хреновина восемнадцать дюймов в длину. – Рыбина дёргалась и извивалась в сачке.

– Ого, – тихо произнёс я, глядя на неё. – Что это за рыба?

– Это радужная форель, – сказал Джерри, указывая на цветные полоски на её боках, которые переливались на солнце. Я положил удочку и запустил руки в сачок, доставая рыбу, удерживая её неподвижно, пока Джерри вынимал крючок у неё изо рта.

– Ужин для нас обоих! – воскликнул он, светясь от радости. – Отличная работа!

Я просто стоял у реки, глядя на рыбу в руках. Она явно вымоталась, её бока вздымались и опускались, хаотично работали жабры. Она билась упорно – можно даже сказать храбро, подумал я. Теперь она смотрела на меня вызывающе, или мне так показалось. Ты можешь поймать меня, казалось говорила она, но ты не можешь сломить меня. Это глупо, подумал я, это же просто рыба. Но чувство не проходило. Я перевёл взгляд с рыбы на Джерри и обратно на рыбу.

– Красивая рыба, правда?

– Ага, так и есть, – сказал Джерри, дотрагиваясь до её бока. Форель взмахнула хвостом. У меня перехватило горло. Я бы не смог объяснить, почему, но мне захотелось плакать. Это было неловко.

– Если я брошу её обратно, она выживет? – спросил я, не глядя на Джерри.

– Да, скорее всего.

Я опустил руки к воде и ослабил хватку: раздался всплеск. Я уставился на то место, где рыба только что вошла в реку, но там уже ничего не было. Рыба уплыла. Джерри мягко обнял меня за плечи, и мы оба стояли