Коротая время - Уильям Эрхарт

– Слушай, мне пора идти, – сказал санитар.

– Что? А, да, конечно.

– Я просто занёс часы, потому что он сказал, что это очень важно. Взял с меня обещание.

– Да, да. Всё так, – ответил я. Санитар повернулся, чтобы уйти. – Эй, док, спасибо, что заскочил.

– Ага, без проблем.

– Не высовывайся там, – крикнул я вслед санитару, который скрылся за входом. Я посмотрел на часы в руке. Я потерял свои месяц назад во время операции. Почти машинально я начал очищать часы Джерри от грязи.

– Парню так досталось, – сказал я, ни к кому особо не обращаясь, – а он всё равно вспомнил про мои потерянные часы. – Часы Джерри продолжали идти. Я надел их на руку. Затем забрался на верхнюю койку и лёг, повернувшись лицом к стене из мешков с песком.

40

– Какого чёрта ты не написал мне? – спросил я. – Я знать не знал, что с тобой случилось.

– Я написал, – ответил Джерри. Мы оба снова начали смеяться. Официантка в круглосуточной закусочной в Розенберге, штат Орегон, нервно взглянула на нас, будто пытаясь определить, не собираемся ли мы ограбить заведение.

– Правда? – спросил я.

– Ага, правда. Я гадал, почему ты так и не ответил.

– Я никогда не получал твоего письма; оно так и не дошло до меня. Когда ты написал?

– Кажется, в январе или феврале, – ответил Джерри. – Через пару месяцев после ранения. Точно не помню – три с половиной года назад? Помню, что всё ещё был в военном госпитале в Окленде.

– Что ж, это всё объясняет, – сказал я. – После твоей эвакуации всё пошло по пизде. Должно быть, твоё письмо где-то затерялось.

– Что произошло после моего отлёта? – спросил Джерри. – Смотрю, ты вернулся целый и невредимый.

– Ага, но какое-то время ситуация была накалённой. Мы покинули Контхиен за день до Рождества, и нас на месяц отправили к югу от Куангтри. Затем мы должны были отправиться на месячный ОиО в Фубай – я решил, что самое трудное позади, так как к тому времени мне оставался всего месяц, – но всего через пару дней, как мы туда добрались, началось Тетское наступление, и мы оказались в Хюэ-Сити.

– Хюэ? – спросил Джерри.

– Да, Хюэ. Господи, скажу тебе, это была та ещё лебединая песнь.

– Кажется, я где-то читал, что 5-й полк морской пехоты застрял в Хюэ, – сказал Джерри.

– Они тоже там были – по крайней мере, пара рот. Знаю, что там были роты «Фокс» и «Гольф», но, возможно, и рота «Хоутел», точно не помню. Но мы оказались там первыми – не то чтобы этим стоит хвастаться. Я был бы счастлив, доберись они туда раньше нас. Мы попали прямо в самую большую долбаную засаду за всю сраную войну. Как-то утром эти придурки из КОВПВ в Хюэ радировали, что их обстреливают снайперы и лёгкие миномёты. «Ничего серьёзного, – говорят они, – но не могли бы вы прислать колонну деблокирования и проверить обстановку?» Роты «Альфа» и «Браво» вместе с группой управления запрыгнули в грузовики и направились в Хюэ. На часах четыре утра. Никто ещё даже не слышал о Тетском наступлении. Боже, СВА накрыли нас в ту же минуту, как мы въехали в черту города. С каждой стороны дороги у них были пулемёты и безоткатные орудия, и они просто открыли огонь из всего сразу. Вот такие дела, чел. Я двенадцать месяцев ползал по округе, пытаясь отыскать хотя бы одного Чарли – хрен там, а потом, одним утром, – еблысь! Они заполонили всё. Кажется, там были все блядские СВА в мире.

– Хреново, а?

– В десять раз хреновей. Они обрушились на нас. В течение первой недели или около того они превосходили нас численностью в буквальном смысле раз в десять. И тут я, кому оставалось меньше месяца, буквально оказываюсь в центре войны. Единственный положительный момент, это то, что в кои-то веки Чарли бились в открытую. Нам, наконец-то, было в кого стрелять, помимо старух и буйволов. Хотя мы потеряли много парней.

– Я знаю кого-то из них?

– Майора Майлза, оперативного офицера, помнишь его? Он погиб в первый день, загружая тела в грузовик…

– Почему он этим занимался? – недоверчиво спросил Джерри.

– Погрузкой тел? Ты не слушаешь, чел. Не было никакой погрузки тел; повсюду лежали мёртвые и раненые морпехи и кто-то должен был попытаться забрать их. Господи, Джерри, у нас было около пятидесяти процентов потерь в первый день, прежде чем мы смогли окопаться. Комендор Кребс был убит в первый день. Капитану Брейтвейту перебило обе ноги из пулемёта 50-го калибра. Ты ведь не знал Баннермана и Дэвиса, да?

– Да, – ответил Джерри, медленно качая головой, будто пытаясь вспомнить.

– Они пришли на замену Френчи и Ски в декабре, пока мы были в «Диснейленде». В общем, они оба погибли. А помнишь Тёрстона?

– Ага.

– Убит. Помнишь Амагасу?

– Кенни? Ага.

– Ему оторвало руку. Той же ракетой, которая накрыла меня.

– Тебя ранило? – спросил Джерри.

– Да, но не сильно. Прилетело шрапнелью от ракеты В-40. Хуже всего досталось Кенни. Большую часть удара приняли мои бронежилет и каска. Так, немного покоцало; хуже всего было то, что я оглох примерно на две недели.

– Тебя эвакуировали?

– Хрен там, – ответил я. – Слушай, нас там по-настоящему прижали. Оставались все, кто мог ходить и держать винтовку. Так что я бегал посреди крупнейшего сражения в войне совершенно глухой. Не слышал вообще ни черта. – Я начал хватать ртом воздух. – Ты бы видел это, Джерри. Грейви, Могерти или кто-то ещё постоянно давали мне сигналы: вставай, ложись, иди сюда, иди туда, пригнись. Сейчас это кажется смешно, но тогда от этого волосы на загривке шевелились. Это было страшно.

– Теперь с твоими ушами всё в порядке? – спросил Джерри.

– Более-менее. Всё ещё наблюдается частичная потеря слуха и постоянно звенит в ушах. Я пытался получить какую-нибудь выплату от Министерства по делам ветеранов, но они не дали мне ни цента. Сказали, что это не повлияло на мою способность зарабатывать на жизнь. Чёрт, – усмехнулся я, – может, и нет, но могли бы дать хоть что-нибудь в качестве