Коротая время - Уильям Эрхарт

они могу пойти поохотиться на бизонов. Затем, когда воины ушли, он со своими ополченцами прискакал на рассвете и перебил всех, кто остался. Семь сотен вооружённых кавалеристов против тридцати пяти воинов, двадцати пяти стариков и четырёхсот женщин и детей. Слушай дальше – это моя любимая часть. У вождя, Чёрного Котла, над вигвамом развевался американский флаг, и когда он увидел приближающихся солдат, то просто стоял под ним, ожидая их с распростёртыми объятиями. Великий Белый Отец в Вашингтоне сказал, что пока флаг будет развеваться, он и его народ будет в безопасности. Вождь даже поднял белый флаг, когда солдаты, казалось, не замечая старый добрый звёздно-полосатый, начали стрелять; он подумал, что произошла какая-то ошибка. Когда всё закончилось, люди Чивингтона сделали кисеты для табака из мужских мошонок.

Я подошёл к иллюминатору и прислонился к выступу под ним, глядя в темноту. Роджер ничего не ответил.

– Слушай, ты будешь заканчивать этот раунд или нет? – наконец, оборачиваясь, спросил я.

– К чему спешить? – ответил Роджер. – Ты всё равно снова выиграешь. – Он потянулся за бутылкой вина «Энни Гринспринг Пич-Крик» и налил себе стакан. – Хочешь?

– Давай, – ответил я, возвращаясь к столу и садясь. Затем пододвинул к нему стакан. – Ты что-нибудь слышал о заходе в сухой док, когда мы будем в Сиэтле?

– Да. У нас трещина на одной из лопастей винта – нужно починить.

– О, это хорошо. А если эта хренотень отвалится раньше?

– Не отвалится, – рассмеялся Роджер. – Всё не так уж плохо. Но нужно залатать, пока не стало хуже. Будем в Сиэтле к завтрашнему утру.

Мы добрались до Портленда в последний день 1973 года. Это была короткая остановка и мы отплыли на следующее утро, пересекая Колумбия-Бар в хорошую погоду и без осложнений. И теперь мы двигались на север вдоль побережья Вашингтона.

– Продолжай, – сказал Роджер. – Это невероятно.

– Пожалуй, это самое подходящее слово, – сказал я. – В общем, суть в том, что белые собирались подмять под себя всё – и точка. Мы забрали у Мексики весь американский юго-запад в 1840 годах – в одностороннем порядке передвинули мексиканско-американскую границу на юг примерно на пятьдесят миль, затем заявили, что мексиканские солдаты находятся на американской земле и оккупировали её, а затем пригрозили начать войну с Великобританией за тихоокеанский северо-запад. В итоге к 1850 годам весь континент был заселён от побережья до побережья – за исключением нескольких краснокожих, которые не представляли проблемы: можно было просто убить их. Единственная причина, по которой мы не стали строить заморскую империю до конца 19-го века, заключается в том, что она нам была не нужна. Мы заполучили готовую империю прямо здесь – новые рынки, новые источники сырья, новые территории, всё в одном флаконе. Американскому бизнесу не нужно было расширяться, пока они не исчерпали все возможности здесь.

– Думаешь, всё дело в бизнесе?

– Ну, в общем-то, да. А скорее в жадности. Жадности до земли, жадности до золота и серебра, жадности до древесины, железа и меди, жадности до всего, на чём можно заработать лишний бакс, и чем меньше затрат, тем лучше. По сути, бизнес – это основа. Доллары и центы. Вот, послушай, – сказал я, хватая другую книгу и листая её, пока не нашёл то, что хотел. – Слова генерала Смедли Батлера, двукратного обладателя Медали Почёта, который давал показания перед Конгрессом в 1935 году:

«Я провёл тридцать три года и четыре месяца на действительной службе в составе самой активной военной силы нашей страны – Корпуса морской пехоты. И в течение этого периода я проводил большую часть своего времени, будучи первоклассной акулой в Крупном Бизнесе. Я помогал разграблять полдюжины Центральноамериканских республик на благо Уолл-Стрит. Я помогал реабилитировать Никарагуа для международного банковского дома «Браун Бразерс» в 1909-1912 годах. Я принёс свет в Доминиканскую республику для американских сахарных компаний в 1916-ом. Я помог настроить Гондурас на нужный лад для американских фруктовых компаний в 1903 году».

– И это говорит не какой-то либеральный расчувствовавшийся писака, – сказал я, размахивая книгой. – Это генерал Корпуса морской пехоты. Чёрт возьми, Роджер, испано-американская война была ничем иным, как неприкрытым захватом заморской территории. Испанская империя – то, что от неё осталось – к 1890 годам превратилась в ветхие руины. Лёгкая добыча. Всё, что нам было нужно, это затеять драку, что мы и сделали. Во-первых, мы отменяем пошлины на кубинский сахар, что побуждает испанцев наращивать производство сахара на Кубе. В то время Куба была испанской колонией. Затем, пару лет спустя, мы вводим огромные пошлины на кубинский сахар. Следовательно, у испанцев сразу же появляется избыток сахара, который они не могут продать, поэтому они резко сокращают производство, оставляя множество кубинцев без работы. Безработные кубинцы восстают против Испании. Мы предъявляем Испании ультиматум: «Предоставьте нашим маленьким коричневым братьям независимость, или нам придётся им помочь». Вот тебе и предлог для начала войны, только к большому удивлению президента Маккинли, испанцы согласны на все наши условия. Такого он не ожидал. И что же он предпринимает? Он никому не говорит, что испанцы согласились. Он просто идёт и просит Конгресс объявить войну, что они только рады сделать. И вся эта хрень о наших угнетённых латиноамериканских братьях – чушь собачья. Как только война заканчивается, мы захватываем Кубу. Заставляем их согласиться внести в свою конституцию небольшой пункт, называемый поправкой Платта, который требует от них разрешить нам вмешиваться в дела Кубы в любое время, когда мы сочтём нужным, если этого требует внутренняя ситуация – то есть всякий раз, когда интересы американского бизнеса подвергаются угрозе со стороны кубинцев; требует, чтобы они получали одобрение Сената США на все иностранные займы и деловые операции, требует, чтобы они предоставили нам военно-морские базы на Кубе. Как думаешь мы получили базу ВМС Гуантанамо? И она всё ещё у нас – пятнадцать лет спустя после Кубинской революции Фиделя Кастро. И почему кубинцы согласились на это? Потому что наши войска со времён испано-американской войны всё ещё оставались там, и мы сказали кубинцам, что не выведем их, пока они не согласятся с поправкой Платта. Вот тебе и кубинская свобода.

Я снова вскочил и принялся расхаживать взад-вперёд, жестикулируя во время разговора.

– Между тем, есть один маленький вопрос, касающийся независимости Филиппин. Филиппины тоже были испанской колонией, и в течение многих лет филиппинцы пытались добиться собственной независимости