Коротая время - Уильям Эрхарт

тот облик, который воспринимали тщеславные, двуличные властолюбцы. И пучины, в которые они погрузились, увлекая за собой всех нас, были почти непостижимы. Америка, Америка, Бог навлёк на тебя позор.

Наша бригада строила бассейны в Вашингтоне, округ Колумбия, и жила в мотеле «Силвер Спринг», штат Мэриленд. В тот вечер, когда я добил книгу, я тут же уволился с работы, забрал свою зарплату, сунул вещи в наволочку и отправился в путь. Было одиннадцать часов вечера. Я понятия не имел, куда направляюсь. Всё, чего я хотел, – это полный бак бензина и много миль, миль и миль дорог, тысячи миль. Ехать. Ни о чём не думать, просто ехать.

За исключением нескольких дней в Милуоки с Бартом Льюисом, я находился за рулём почти неделю, спал в машине на обочине дороги, когда уже не оставалось сил рулить.

Но я не мог перестать думать. Куда бы я ни пошёл, меня повсюду окружали призраки. Мэлоуни, Родденбери, Кэллоуэй, Скэнлон, Пелински, Додд, Басински, Роу, Тэлбот, Эймс, Стемковски, Баннерман, Кребс, Тёрстон, Фальконе, Вуммак. Все мертвы. Кенни без руки. Джерри с раскуроченным коленом. Капитан Би с раздробленными пулей пятидесятого калибра бедренными костями. Старший сержант Чинь, чей отец погиб от японской пули, сестра подорвалась на французской мине, мать погибла от американского артиллерийского снаряда, его любимый Вьетнам превратился в пылающие руины, а сердце навсегда разбито. Лес, лишённый листвы, поля без риса, деревни, тонущие в оранжево-чёрных клубах напалма. И ради чего? Старуха на рисовом поле, старик на Барьерном острове, и маленький мальчик на рыночной площади в Хойане: мертвы. Все они мертвы.

И чего ради? Для чего? Для шайки лицемерных преступников, которые нарекли нравственным всё, что сходит им с рук. Для кучки хладнокровных лжецов-убийц в костюмах-тройках и форме со звёздами, которые обедали с изящных белых фарфоровых тарелок, год за годом посылая доверчивых детей через полмира воевать с нацией крестьян, выращивающих рис, и рыбаков, которые никогда не хотели ничего, кроме свободы своей стране от чужеземцев, они хотели только выращивать свой урожай, ловить рыбу и жить. Если бы я только знал, когда это имело значение.

Тут и доказательства того, что Хо Ши Мин семь раз в 1945-ом и 1946-ом умолял Трумэна помочь его народу обрести свободу от французов – он даже предлагал передать страну под опеку Организации Объединённых Наций – и даже не удостоился вежливого ответа.

Тут и отчёт разведки за 1948 год, в котором не было никаких свидетельств, что Хо получал приказы из Москвы или Пекина, или от кого-либо ещё, кроме вьетнамцев.

Тут и диверсионные и пропагандистские группы полковника Эдварда Ленсдейла, посланные в Северный Вьетнам ещё до подписания Женевских соглашений в 1954 году, которые выводили из строя городской транспорт в Ханое, распространяли ужасные слухи об убийствах и хаосе, если власть попадёт в руки Хо Ши Мина; провокации и преднамеренные попытки подрыва соглашений, несмотря на то, что правительство США публично обещало всему миру, что будет их соблюдать.

Тут и Эйзенхауэр, который поддержал отказ Зьема провести выборы по воссоединению, обещанные в Женевских соглашениях.

Тут и восторженные публичные заявления о прогрессе и изобилии в Южном Вьетнаме, в то время как та небольшая территория, которую крестьяне получили от Вьетминя во время войны во французском Индокитае, была отобрана у них Зьемом и передана его сторонникам-католикам на севере; выборы были фальсифицированы или отменены, а крестьян заставили строить самим себе подобие концентрационных лагерей; тысячи людей были арестованы и убиты тайной полицией, а правительственные аналитики США постоянно сообщали о репрессиях, коррупции и ухудшении положения на протяжении всех 1950 годов, в то время как американская помощь, поддержка и наставления продолжали ослабевать.

Тут и приказы из Северного Вьетнама южным кадрам не участвовать в вооружённом сопротивлении; спонтанное восстание самого народа против Зьема; постепенно формирующееся решение южных кадров поддержать народ, чтобы не потерять его, и лишь неохотное и постфактум решение северовьетнамцев в конце пятидесятых годов о поддержке мятежа на юге.

Тут и первые американские тайные советники, отправленные Кеннеди во Вьетнам в 1961 году без публичного объявления и без ведома общественности.

Тут и прямое попустительство правительства США свержению Зьема.

Тут и секретные рейды коммандос против Северного Вьетнама, спланированные, направляемые и поддерживаемые правительством США.

Тут и планы бомбардировок севера более чем за год до того, как они были приведены в исполнение; влиятельные лица, ждущие и ждущие шанса, оправдания, какого-нибудь предлога, которому поверит американский народ, чтобы оправдать применение бомбардировщиков. И оценки разведки, согласно которым бомбардировка не эффективна против аграрной экономики; и что в любом случае северные вьетнамцы не контролировали восстание южан и не могли остановить его, даже если бы захотели, но чего им вовсе не хотелось.

Тут и Тонкинская резолюция, которая давала Линдону Джонсону карт-бланш делать во Вьетнаме всё, что ему заблагорассудится, составленная за полгода до нападения на эсминец ВМС США «Мэддокс» – не во время обычного патрулирования в международных водах, как было сказано Конгрессу и американскому народу, а во время непосредственной поддержки тайных рейдов правительства Сайгона на прибрежные объекты Северного Вьетнама.

Тут и доказательство того, что годы переговоров и временные остановки бомбардировок были не более чем пиар-уловками, направленными на то, чтобы обмануть американский народ и заставить его поддержать всё возрастающую эскалацию войны; предложения Северному Вьетнаму, делающиеся с полным осознанием того, что условия будут признаны неприемлемыми.

И даже после того, как Тетское наступление в январе 1968 года окончательно выявило полную несостоятельность всего этого, даже для влиятельных лиц, последовал железный отказ признать неспособность Соединённых Штатов навязать свою эгоцентричную, высокомерную волю другому народу силой оружия. Переход от одной тактики к другой позволил Ричарду Никсону вести войну с тем же безжалостным безрассудством, которым обладали все остальные до него, и он действительно вёл её с удвоенной силой.

О, всё это было тут, в Документах Пентагона. Всё это и многое другое. Страница за страницей, бесконечные страницы. Подлость. Аморальность. Презрение. Непристойность. Ни разу за все эти годы они не усомнились в своих конечных целях. Ни разу им не пришло в голову, что вьетнамцы могут оказаться недостаточно податливыми, чтобы соответствовать их слепым, своевольным фантазиям. Они ни разу не сказали правды – ни мне, ни кому-либо другому.

Я был дураком, невежественным и наивным. Простофилей. Ради таких людей я стал убийцей. Ради таких людей я пожертвовал своей честью, самоуважением и человечностью. Ради таких людей я готов был отдать свою жизнь. И я был для них не более чем наёмным убийцей, спусковым