Современники - Юрий Николаевич Либединский

В экспериментальную работу, требовавшую настойчивости, Юрий привносил веселье ребяческой игры. Производя опыт, Юрий в своем длиннополом халате имитировал китайского фокусника, каких в пору его детства много бродило по Москве, и бормотал: «Сарика есть, сарика нет».

В результате тысячи опытов с октября 1935 года до июля 1936 года вместо «чикалки» был сконструирован производственный макет установки.

III

«Когда-то научная работа представлялась ему (герою неопубликованной повести Ю. Крымова. — Ю. Л.) в виде изобретательства. Изобретение — от слова «брести». Брел (наугад), изобрел — удача, случай. Казалось, достаточно найти удачную мысль, остальное пойдет само собой. Теперь он знает цену удачной мысли. Она приоткрывает возможность — не более. Каждый день он чувствует, как направляется извне путь его исканий. Эти внешние влияния оставили после себя искавшие до него, те, кто достигали цели или только проложили дорогу другим…

…Подвиг давался им ценою отрешения от повседневных радостей жизни, отказа от бездумного отдыха, ценой медленного сгорания на пути к намеченной цели».

Подвиг? Да. Любимый герой юношеских лет, драчун и вдохновенный задира Сирано де Бержерак, потускнел, отступил на задний план. В лаборатории профессора зарождается другой образ, он не навеян чтением и не является романтическим отражением веселого бродяжничества у черноморских берегов. Этот образ вырос из глубины душевной жизни Юрия Беклемишева. Это молодой советский ученый Алексей Берзин. Это ему подвиг дается ценой отречения от повседневных радостей жизни.

«Изо дня в день утром все сделанное вчера кажется почему-то неполноценным… И после каждого удачно проведенного опыта он осторожно подготовляет себя к возможной неудаче». Алексей Берзин «не замечает погоды, на ходу немного сутулится, разбрасывает длинные ноги, машет портфелем, держа его на вытянутой руке, и при поворотах машинально огибает углы. Толкая прохожих, он на ходу сердито бормочет извинения и, только пересекая улицу перед воротами института, быстро взглядывает направо, налево, на бегу придерживая рукой очки».

И все же в ощущениях Алексея Берзина есть какое-то сродство с ощущениями того озорного мальчишки, который шел по стальной балке, ежеминутно рискуя оборваться в реку. Дойдет или не дойдет? Но тот мальчишка, хотя и на несколько минут, приковывал к себе всеобщее внимание;. Об одиноком и, опасном пути Алексея Берзина никто не знает и никто не узнает до тех пор, пока намеченная цель не будет достигнута, пока не придут признание, слава. А сейчас даже самого близкого друга невозможно убедить в целесообразности своей работы, и вот самый близкий друг начинает рассматривать Алексея Берзина как человека, оторвавшегося от масс, от сегодняшнего политического дня, ему начинает казаться, что Алексей Берзин ищет подвига только для самого себя. И человек, который вчера был лучшим другом, наносит Берзину жестокий удар, объявляет его перерожденцем.

А все-таки откуда у Алексея Берзина ощущение такого одиночества? И, может быть, все-таки прав придирчивый и жестокий друг Алексея Берзина Рябчинский, когда говорит:

«Вчера я случайно попал на Остоженку, там открытым способом прокладывают линию метро. На деревянных мостках через улицу прохожие останавливаются, они смотрят, как в котловане копаются метровские девчата. Это вчерашние домработницы, девушки без определенных занятий, колхозницы. Вчера они ничего не умели, а сегодня ловко, как пауки в паутине, вяжут арматуру. Прохожие наблюдали новую человеческую формацию. Ее можно наблюдать всюду, и она доброкачественна в огромном большинстве».

Алексей Берзин, пожалуй, всего этого не чувствует, а «подвиг разве дается тому, кто хочет его для себя?»

У Алексея Берзина есть брат Костя, молодой летчик. Это очень незамысловатый парень, и даже самый снисходительный человек не сможет удержаться от порицания, если ему рассказать хотя бы об отношении Кости к женщине, которая его любит, да и вообще к женщинам. Но вот как Костя показывает себя в решающий час испытаний при выпуске из летной школы. Чтобы предотвратить аварию нескольких самолетов, Костя, зная, что почти наверняка идет на верную гибель, вывел из летного строя свой самолет. И Косте приходится погибнуть.

Представитель УВВС говорит начальнику авиашколы:

— Благодарю вас за то, что вверенная вам эскадрилья воспитывает людей, способных на истинный подвиг…

Первая повесть Юрия закончена и названа «Подвиг». Избран псевдоним — Крымов: пусть в этом наименовании сохранится солнце, ветер, море… А может быть, и память о том случае во время охоты за дельфинами.

Повесть интересна, но еще очень несовершенна. Три главных действующих лица внутренне разобщены, у каждого из них, в сущности, своя правда; та могущественная пружина, которая движет обоими братьями Берзиными и придирчивым другом их Рябчинским, — она лишь названа…

Сам автор в это время живет куда богаче своих героев, сливая их всех трех в своей душе. Работая в лабораторией, он то и дело выходит за ее пределы. Для испытания изобретенного аппарата инженеру-конструктору Беклемишеву приходится выезжать то в Таджикистан, на новые месторождения нефти, то снова возвращаться в Баку. Из лаборатории нужно переходить к практике — и порою самой житейской. Надо заинтересовать в новом изобретении работников треста в Сураханах, и Юрий сумел это сделать. Он сам монтировал новую установку полузаводского типа производительностью пятьсот тонн в сутки — она должна доказать практическую осуществимость и пользу нового изобретения.

Юрий не пренебрегал никакой работой. Когда надо было включить линию, он сам лазил на столбы. С удовольствием таскал он тяжести вместе с чернорабочими. Черноморские рыбаки, крестьянские парни в Карманове, нефтяники всех национальностей в Таджикистане и в Баку — он всегда ценил общество людей, тяжелым мускульным трудом зарабатывающих хлеб свой, и гордился тем, что в любой среде трудящихся людей его принимают как своего.

IV

В Баку всегда было интересно… Сотни тысяч людей приходили сюда со всех концов страны: русские, украинцы, тюрки и армяне; работа всех сливала воедино и преобразовывала толпы разрозненных людей в стройные когорты рабочего класса. В 1935—1936 годах, когда Юрий осуществлял в Сураханах свою полузаводскую установку и следил за первыми ее шагами, эти процессы приобрели особенную глубину и значимость. Это было время возникновения стахановского движения, и Юрий стал активным участником этого движения, — ведь в напряженной работе по проверке на практике своего изобретения он, инженер-конструктор и экспериментатор, шел в одном ряду с передовиками стахановцами, опираясь на них и поддерживая их.

Люди, работавшие рядом с молодым инженером, не знали, что имеют дело с молодым писателем. С «Подвигом» не вышло, но что с того! Путь выбран, задора и упорства не занимать, а жизнь каждый день громоздит вокруг замечательные дела, которые так и просятся на бумагу.