Королев. Мой отец. Книга 1 - Наталия Сергеевна Королёва

идет обедать, покупали в буфете еду и тайком оставляли ее в консервных банках в ящике стола, где он хранил пищу. Вечером Фридрих Артурович открывал ящик, чтобы взять сухарик, и с детской непосредственностью изумлялся, увидев там нечто большее.

Ф. А. Цандер был душой ГИРД. По воспоминаниям соратников, его отличали обаяние, скромность, застенчивость. Однако он проявлял силу воли и настойчивость, когда приходилось преодолевать трудности и неполадки. Он так верил в осуществимость межпланетных полетов, что даже своим детям дал «звездные» имена — Астра и Меркурий. Его убежденность и самозабвенная преданность делу во многом способствовали созданию работоспособного и дружного коллектива ГИРД.

Ф. А. Цандер часто бывал на Александровской, где жили мои родители. Не успев в течение рабочего дня разрешить все проблемы, отец с Ф. А. Цандером нередко вместе выходили из подвала и продолжали их обсуждение по дороге. Моя мама познакомилась с Фридрихом Артуровичем в 1932 г. Он произвел на нее впечатление симпатичного, интеллигентного человека, страстно увлеченного идеей полетов на другие планеты. Зная, что мама врач, обсуждал с ней, каких надо выводить мышей и лягушек, которые могли бы стать первыми обитателями Луны, какие растения, в первую очередь овощи, могли бы там расти. Мама внимательно слушала, даже высказывала какие-то суждения, но про себя считала, что этот несомненно высокоэрудированный человек, похоже, является фантазером. И только когда спустя почти сорок лет американцы высадились на Луне, она оценила его давнее предвидение. А тогда, в начале тридцатых, не только она не верила, что эти мечты когда-нибудь станут реальностью.

Разными путями пришли в ГИРД ее сотрудники. Некоторые были знакомы с отцом раньше и являлись его единомышленниками, других заинтересовала необычная работа. Объединяло всех то, что они были молоды, полны сил и желания трудиться. Интерес к делу был настолько велик, что никто не обращал внимания на подвальные неудобства.

В. Н. Галковский познакомился с отцом летом 1929 г. в конструкторском бюро 39‐го авиазавода. Вскоре отец пригласил его домой и попросил по вечерам помогать в конструировании планера и самолета СК‐4. В ГИРД Владимир Николаевич пришел по приглашению отца из ЦАГИ в 1931 г. Н. И. Ефремов впервые встретился с отцом осенью 1930 года на планерном слете в Коктебеле. Ефремов был членом технической комиссии, занимался составлением альбома планеров, участвовавших в соревнованиях, и общался со всеми конструкторами. Отец привез на слет свой планер «Красная Звезда», но вскоре заболел брюшным тифом и уехал из Коктебеля. Познакомил их заново через год Ф. А. Цандер, с которым Ефремов в то время работал, и Николай Иванович без колебаний стал членом, а затем заместителем начальника второй бригады ГИРД.

Е. С. Щетинков еще в школе мечтал о создании реактивных аппаратов и после окончания в 1930 г. МАИ, образованного в том году из аэромеханического отделения механического факультета МВТУ, искал возможность заняться ракетной техникой. Услышав от Ю. А. Победоносцева о существовании ГИРД, он с августа 1932 г. стал там работать — сначала по совместительству, а с октября 1932 г. — постоянно, в четвертой бригаде. Евгений Сергеевич занимался главным образом аэродинамическими расчетами. Но когда было нужно, он, как и все остальные, выполнял любую работу.

Александр Васильевич Чесалов и Николай Александрович Железников пришли в ГИРД летом 1932 г. по приглашению моего отца и Ю. А. Победоносцева из ЦАГИ, уже имея определенный технический опыт. Механики Борис Васильевич Флоров и Евгений Маркович Матысик помогали отцу в постройке самолета СК‐4 и планера СК-3 еще в 1929–1930 гг. и, конечно, тоже стали гирдовцами. Б. В. Флоров вспоминал, что во время своего первого посещения ГИРД, увидев, что производство помещается в подвале, он прямо заявил отцу, что в таких условиях никакие межпланетные полеты осуществить невозможно. Но когда отец познакомил его с Ф. А. Цандером и оба убежденно заговорили о полетах на Луну, о жизни на других планетах, о том, что все трудности будут преодолены, сомнения Бориса Васильевича растаяли, и уже на следующий день он стал работать механиком ГИРД с твердым намерением лететь на Луну. В. А. Андреев трудился в домашнем КБ отца в качестве чертежника-конструктора с весны 1931 г. Отец познакомил его с Ф. А. Цандером, и осенью 1932 г., после окончания недолгой службы в армии, Виктор Алексеевич пришел в ГИРД. Из ЦАГИ перешли в ГИРД конструкторы Зинаида Ивановна Круглова, Ольга Константиновна Паровина, Валентин Васильевич Горбунов и инженер Сергей Алексеевич Пивоваров. Некоторая потеря в окладе и тяжелые условия работы в подвале не пугали молодых конструкторов и с избытком компенсировались в их сознании грандиозными перспективами межпланетных полетов. Из ЦАГИ в ГИРД пришел и Василий Петрович Авдонин, который вместе с отцом принимал участие еще в работе подмосковной планерной станции. Он уже успел прочитать книги по ракетной технике Рынина, Перельмана и других авторов, и когда отец предложил ему перейти в ГИРД для подготовки межпланетных перелетов, он с радостью согласился, несмотря на некоторое снижение заработка. Конструктор Геннадий Никифорович Федотов работал начальником летной части на планерной станции вблизи платформы Трикотажная. Там он познакомился с отцом, от которого узнал об организации и задачах ГИРД. Увлекшись перспективами ракетной техники, он перешел в ГИРД на постоянную работу. Слесарь-механик Михаил Георгиевич Воробьев услышал от токаря П. К. Нуждина, что тот работает в организации, «разрабатывающей полет на Марс». Эта идея показалась ему настолько заманчивой, что он, не раздумывая, перешел в ГИРД из аэродинамической лаборатории Академии воздушного флота. Валентина Васильевна Иванова узнала о существовании ГИРД поздней осенью 1932 г. Она вспоминала, как к ней подошел один из сотрудников «Оргметалла», где она тогда работала после окончания чертежно-конструкторских курсов, и спросил, не хочет ли она пойти работать в организацию, которая занимается разработкой конструкций летательных аппаратов, взлетающих в воздух без разбега. Она заинтересовалась и без всяких колебаний согласилась перейти из прекрасного светлого помещения «Оргметалла» в сырой и темный подвал ГИРД. Первым, кому ее представили, был мой отец. По словам Валентины Васильевны, он произвел на нее хорошее впечатление: «Молодой, интересный, с искорками задора в глазах, внимательный и располагающий к себе человек». В беседе он прямо сказал, что условия и работа будут трудными. Но ее это не смутило. Она была уже захвачена интересом к новому делу.

В ГИРД царила дружеская, доброжелательная атмосфера. Случались дискуссии, иногда даже жаркие споры, но всегда без оскорблений и взаимных обид. В основе лежало стремление найти решение проблемы, усовершенствовать уже имеющиеся предложения. Регулярно выпускалась стенная газета, отражавшая основные события жизни коллектива. Главным редактором был Е. М. Матысик.

Отец, помимо того что являлся начальником ГИРД и председателем техсовета, еще возглавлял четвертую бригаду. Она была создана по его инициативе для практического осуществления полета человека на реактивном самолете, в качестве первого шага, и для последующего вылета за пределы атмосферы. В начале осени 1932 г. отец, вследствие большой загруженности по руководству ГИРД, отказался от обязанностей начальника четвертой бригады. Вместо него был назначен Н. А. Железников, а после ухода его из