Отвергнутая жена. Ведьмина аптека на Драконьей улице - Виолетта Вейл

Керн закрепил на стене красную пластину.

— Один удар — движение справа. Два — опасность. Три — отступаем к выходу.

Мы свернули налево.

Коридор стал ниже. Приходилось наклонять голову. На стенах появились белые прожилки.

Я чувствовала их даже без полного дара.

Чистый минерал не тянул магию к себе.

Наоборот, создавал вокруг слабое свободное пространство, где чужие связи становились заметнее.

Браслет Эдиты светился ровно.

— Здесь, — сказала я.

Илар остановился.

Впереди находилась небольшая выработка. Часть стены обрушилась, открывая слой белого камня. Он не блестел, не создавал красивого света и не выглядел редким сокровищем.

Обычная светлая порода с тонкими серо-зелеными прожилками.

Возле нее лежали новые инструменты.

Кирка.

Два металлических ящика.

Пустой мешок с печатью коллегии.

— Они уже добывали минерал, — сказал Бран.

— Недавно, — добавил Илар. — На металле нет ржавчины.

Я подошла к стене.

— Не трогайте инструменты. Сначала проверю породу.

Достала три пластины.

Первая показывала магическую активность.

Вторая — способность удерживать связь.

Третья — наличие обработанного серого пепла.

Приложила их к камню.

Первая дала слабый белый отклик.

Вторая осталась чистой.

Третья не изменилась.

— Это он, — сказала я.

— Сколько нужно? — спросил Илар.

— Для первых опытов — несколько мер. Для городского противоядия значительно больше.

— Выработка маленькая.

— Нам не нужно сейчас добывать все. Берем чистые образцы, возвращаемся и проверяем формулу.

Илар достал собственные инструменты.

— Отойдите. Стена нестабильна.

Он выбрал участок возле края, где камень уже отделился естественной трещиной. Несколько точных ударов освободили кусок размером с ладонь.

Я проверила его повторно.

Чистый.

Бран положил минерал в защитную коробку.

Второй образец взяли глубже.

Он тоже оказался безопасным.

Третий лежал возле следов недавней добычи.

Диагностическая пластина сразу потемнела.

— Не брать, — сказала я.

Илар остановил руку.

— Почему?

— Здесь есть обработанная связь.

Я приблизила фонарь.

На белом камне лежал почти незаметный серый налет. Кто-то пролил на стену готовую основу или пытался обработать минерал прямо в туннеле.

— Они смешивали серый пепел здесь, — сказал Северин.

— Или проверяли реакцию.

Возле пола я нашла разбитый стеклянный сосуд. На краях сохранился красный воск коллегии.

Бран завернул осколки.

— Это пойдет следователям.

— Если выберемся, — тихо сказал Илар.

Он смотрел на потолок.

По камню прошла тонкая трещина.

Сначала едва заметная.

Потом сверху посыпался песок.

— Все к выходу, — приказал инженер. — Быстро, но без бега.

Мы забрали две коробки с минералом и осколки.

Третий образец оставили.

Когда вернулись к развилке, Керн ждал с оружием в руке.

— Справа движение.

— Сколько? — спросил Бран.

— Не знаю. Слышал металл и шаги. Потом тихо.

— Могут ждать.

Илар посмотрел на карту.

— Обратный путь только один.

Северин достал короткий клинок, который носил под плащом.

— Я пойду первым.

— Нет, — сказал Бран. — У вас нет брони и магии.

— Зато знаю устройство печи.

— Это не остановит стрелу.

— Прекратите, — сказала я. — Бран идет первым как старший стражник. Северин за ним. Я после Северина. Илар с образцами. Керн замыкает.

Северин посмотрел на меня.

— Вы хотели идти за инженером.

— Теперь обстоятельства изменились.

— Хорошо.

Мы двинулись в правый коридор.

Центральный зал находился дальше, чем показывала старая схема. Несколько участков пришлось обходить из-за обрушенных плит. Следы становились свежее.

На одной из стен остался отпечаток ладони в серой пыли.

Человек опирался на камень.

Рядом лежал кусок ткани от белого медицинского плаща.

— Коллегия, — сказал Керн.

— Или тот, кто хочет, чтобы мы так думали, — ответила я.

Бран поднял руку.

Впереди мелькнул свет.

Не наш белый фонарь.

Желтый.

Обычный огонь.

— Там могут быть газы, — прошептал Илар.

— Значит, человек либо не знает, либо уверен, что канал чист, — ответил Бран.

Мы погасили один фонарь и пошли медленнее.

Коридор вывел нас в огромный круглый зал.

Старая печь занимала центр. Ее каменный корпус потрескался, металлические кольца покрылись ржавчиной. В верхней части зиял провал. Через него внутрь падал слабый свет из технической шахты.

Возле печи стояла вагонетка.

Именно ее тащили по коридору.

Внутри лежали мешки с белым минералом.

Часть уже обработали. На ткани проступили серые пятна.

Желтый свет шел от небольшого фонаря на полу.

Людей не было.

— Ушли недавно, — сказал Бран. — Фонарь теплый.

Илар проверил путь вокруг печи.

— Есть второй выход.

— На схеме его нет, — заметил Северин.

— Это новый проход. Стену пробили изнутри.

Мы подошли.

За проломом начинался узкий канал, уходивший вверх к центральной части города.

На полу лежали пустые флаконы, мешки с солью накопления и деревянные ящики с печатью коллегии.

Кассиан использовал старую печь как скрытое производство.

Не только хранил минерал.

Смешивал основу прямо под городом и выводил ее по техническим каналам.

— Берем документы и уходим, — сказал Бран.

— Здесь нет документов, — ответила я.

— Тогда образцы.

Илар осматривал корпус печи.

— Нам нужно понять, куда идет новый канал.

— Не сегодня, — сказала я.

— Но он может вести к Центральной печи.

— Именно поэтому мы не полезем без полной группы и карты.

Северин подошел к вагонетке.

— Эти мешки можно опечатать.

— Можно, но не выносить сейчас, — сказал Бран. — Слишком тяжело.

— Оставим городской знак.

Керн начал закреплять печать на проломе.

Я подошла к старому корпусу печи.

На камне сохранилась та же последовательность знаков: чаша, ладонь, пламя, разделенный камень.

Только в центре добавлен еще один символ.

Пять линий сходились к одному кругу.

Пять драконьих домов.

Общий узел.

Я провела по рисунку пластиной.

Слабый отклик прошел по залу.

Не активная магия.

Память материала.

Когда-то здесь ведьмы и драконы создавали защитный состав вместе. Не подчиняли один источник другому. Каждый участник добровольно отдавал часть силы, а белый минерал позволял ей пройти по системе и вернуться без потери.

Современная Центральная печь сохранила форму связи.

Но добровольность исчезла.

Родовой огонь стал обязанностью.

А Кассиан использовал общий узел, чтобы разбудить яд сразу в сотнях тел.

— Мирелла, — позвал Северин.

Я повернулась.

Он стоял возле стены, положив ладонь на камень.

— Что вы делаете?

— Ничего. Только почувствовал отклик.

— Уберите руку.

Он выполнил.

На коже не появилось чешуи.

Но лицо стало бледнее.

— Боль?