Роковой 53-й. Смертельные игры - Елена Анатольевна Прудникова

Сталин:

— Товарищ Зайчиков, их действительно недостаточно?

Зайчиков:

— Да, товарищ Сталин. Следователи, которые вели допросы Абакумова, говорили ему одно и то же: сознайтесь. А он отвечал: не в чем сознаваться. И так изо дня в день. Мои впечатления такие, что Абакумов затягивает следствие, на что-то надеется, а на что именно, пока не знаю. Я выстроил в один ряд имеющиеся уже улики против Абакумова и намерен наряду со сбором других доказательств, в том числе и путем активизации допросов его соучастников, пустить в ход имеющееся в деле.

Сталин, подумав:

— Попробуйте осуществить свой план. Полагаю, он может дать результат».

Следствие длится полтора года! Из них десять месяцев подследственный находится в распоряжении МГБ. Бьют ли его самого — вопрос (это рискованно, бывшего министра может в любой момент потребовать к себе Сталин), однако его товарищей пытают не хуже, чем в гестапо, — а доказательств нет, их еще собирать надо!

Впрочем, дальше еще любопытней.

«Игнатьев:

— Может быть, Зайчикову как человеку новому начать с нечистоплотности Абакумова в быту? При обыске в его квартире найден прямо-таки целый склад ширпотреба и золота, обращенного в поделки. Мы засняли на цветную пленку все, что дал обыск. Если хотите посмотреть — я могу показать.

Сталин:

— Покажите.

Игнатьев достал альбом с фотографиями. Сталин стал листать его страницы.

“Я, — рассказывал мне Василий Никифорович, — внимательно наблюдал за ним. Лицо было спокойное, но руки по мере просмотра альбома стали все больше и больше дрожать. Он не долистал страницы, отбросил альбом, встал, взял трубку, закурил”.

Игнатьев стал перечислять, что при обыске у Абакумова изъято около 350 пар различной обуви, обнаружена комната со стеллажами, забитыми отрезами шерсти, шелка и других тканей, большое количество галстуков, литые из золота дверные ручки и тому подобное. (Как видим, 100 пар обуви успели превратиться в 350, откуда-то выросли не упоминавшиеся прежде дверные ручки. — Е. П.)

Сталин положил трубку в пепельницу. Медленно сел в свое кресло и сказал:

— Если альбом показать рабочим и рассказать им, что стяжательством занимается советский министр, министр государственной безопасности, призванный стоять на защите их интересов, то им, рабочим, нас всех вместе взятых надо разогнать!

Была долгая пауза. Затем Сталин, обращаясь к Игнатьеву, еле слышным голосом сказал:

— Заковать в кандалы, посадить на обычный тюремный паек.

“У меня, — продолжал Василий Зайчиков свой рассказ, — по спине поползли мурашки. Сталин был в гневе, глаза его словно наполнились огнем”».

Все очень душевно — но неужели за полтора года следствия никто не озаботился довести до вождя эту информацию? А как же протокол обыска, который послал ему Генеральный прокурор еще летом 1951 года? Кстати, когда дело Абакумова пересматривалось в 90-х годах, ему вменили злоупотребление служебным положением, казнокрадства там не было.

Знаете… а у меня закрадывается червячок сомнения: существовали ли вообще все эти склады, 5 аккордеонов, 100 пар обуви и фарфоровые сервизы? Или хрущевцы приписали их бывшему министру, как Берии приписали изнасилованных школьниц?

Закончилась же встреча совершенно сюрреалистически. Сталин, обращаясь к Зайчикову, сказал:

«— В ходе допроса Абакумова у вас не должны дрожать колени при упоминании им разных лиц, как бы высоко они ни стояли. Вы, товарищ Зайчиков, не можете не догадываться, на чье покровительство рассчитывает Абакумов и кто так долго от имени ЦК контролировал ЧК. Не доверяю я Берии; он окружил себя какими-то темными личностями».

А кто, кстати, так долго от имени ЦК контролировал ЧК? Берия к партийному аппарату не имел никакого отношения, он если и курировал МГБ, то от Совмина. А контролировал-то его товарищ Сталин — чтобы это понять, достаточно пролистать сборник «Лубянка — Сталину».

Далее: сказал-то вождь эти слова вроде бы Зайчикову, но ведь при разговоре присутствовали не только Игнатьев, но и Гоглидзе, человек Берии. Говорить такое при нем, чтобы он при первой же встрече сказал: «Лаврентий, товарищ Сталин тебе не доверяет». И какие, интересно, «темные личности» окружали Берию?

«Когда Вася Зайчиков подробно, слово в слово пересказывал несколько раз эту часть высказываний Сталина, для нас троих — да и для Игнатьева с Гоглидзе, наверное, — стало ясно, что Абакумов, как говорится, фигура “проходная”. Сталин готовился к прыжку на своего “заклятого сподвижника”. Он его боялся. Мы, молодые, призванные в органы государственной безопасности, в их следственную часть по особо важным делам, должны были стать его помощниками в крупной политической игре, дальнейшие ходы которой нам в конечном счете были неизвестны».

Ну, это уже размышления чекиста о политике… Но вот что интересно: Месяцев отправился в Англию 12 февраля, а вернулся уже после смерти Сталина. Когда Зайчиков рассказывал им об этой встрече? А дальше автор добавляет уже совершенно не относящуюся к делу деталь. Даже две детали.

«Зайчиков после ареста Берии по указанию Хрущева воспроизвел почти стенографически вышеприведенную беседу со Сталиным. Не знаю почему, но Зайчикова в ЦК ВЛКСМ в качестве секретаря не вернули, а отправили на партработу в Киргизию».

Если Месяцев воспроизводит встречу со Сталиным так, как рассказывал ему товарищ, а не по записи — зачем он вообще о ней упоминает? И о стенографическом воспроизведении беседы, и о том, что Зайчикова тут же отправили подальше от Москвы — чтоб даже случайно не проговорился, кому не надо.

Обратим внимание еще раз: Месяцев говорит об абакумовском деле исключительно со слов коллеги. Сам ничего не видел, ничего не знает, в измену Абакумова не верит, доказательств в деле никаких нет.

А ведь они были!

Тоже мне, бином Ньютона!

Сколько ни замазывай плесень, она проступит, сколько ни лги — проговоришься…

Вера Камша. Зимний излом

Их не могло не быть.

2 июля Рюмин написал свое письмо, 3-го он встречается со Сталиным, уже 4-го Абакумов отстранен от работы, а 12-го арестован. Сия безумная спешка устроена, конечно же, из-за покойного Этингера, кто бы сомневался. Расследовать непорядки в МГБ обычным порядком, так, как генерал-лейтенант Громов расследовал деятельность Мокичева, не судьба. Вольф Мессинг предсказал вождю, что иначе покойный профессор воскреснет и кого-нибудь еще залечит? А жена Абакумова с грудным ребенком была отправлена в тюрьму тоже из-за Этингера?

Вот и вопрос: что на самом деле сказал Рюмин Маленкову и Сталину, если с «нейтрализацией» министра уложились в десять дней? А письмо про Этингера можно и для отвода глаз написать.

Давайте припомним некоторые факты из истории органов. Нарком внутренних дел Генрих Ягода был снят со своего поста 26 сентября 1936 года, назначен