Роковой 53-й. Смертельные игры - Елена Анатольевна Прудникова

году, сняв Ягоду, Сталин доверил пост наркомвнудела партийному секретарю Ежову. Результаты оказались воистину сокрушающими. Чтобы справиться с взбесившимся наркоматом, потребовалось оторвать от народного хозяйства Берию. Почему же в 1951 году Сталин снова, в сложнейшей обстановке, поставил на этот пост партийного аппаратчика, причем абсолютно, вопиюще некомпетентного человека? Тот, в свою очередь, еще и других партийцев в органы потянул — для полной дезорганизации работы именно их там и не хватало.

А уж назначение Рюмина — это вообще что-то запредельное. Как просто делать карьеру — напиши донос, и станешь большим начальником. Но ведь у Рюмина получилось!

Глава 14

Работа над фальшивками: Рюмин

Выпуск о рейде по задержанию браконьеров в программе «Время». Показывают рыбака, лежащего на земле. Некто в маске и в камуфляже скручивает рыбаку руки за спиной.

Рыбак:

— Вы кто?

— Мы ОМОН…

— Пошли на …, ОМОН! Менты — козлы!

Голос диктора за кадром:

— С юридической точки зрения рыбак оказался прав, т. к. при нем не было обнаружено ни сетей, ни рыбы.

Из сборника баек

Если вдуматься, «дело врачей» и должно было закончиться ничем. Заговорщики там или не заговорщики — но обезглавить и дезорганизовать советскую медицину в их планы входить не могло. Сами они тоже болеют, им тоже нужны врачи, а если перебить светил и запугать остальных, то что же это за лечение? Как только умрет Сталин, дело будет сделано, можно откатывать назад.

Может быть, поэтому и инициировали проверку января 1953 года? Очень странную проверку. В которой некомпетентному министру помогали установить истину такие же некомпетентные проверяющие. Кроме одного — но знал ли министр госбезопасности, что перед ним бывший смершевец, или ему не доложили? Однако рассматривать эту проверку как попытку вывести Игнатьева из-под грядущего удара вполне можно — почему нет?

Но в этом случае что нужно? Правильно, «стрелочник». Игнатьева после скандала, естественно, снимут или же он сам уйдет, посыпая голову пеплом. Товарищи в аппарате пропасть ему не дадут, подберут обком поспокойнее, главное, чтобы было на кого свалить творившиеся в министерстве безобразия. Берию на посту министра внутренних дел никто не ожидал — при планировании операции так уж точно! Слишком крупная фигура для этого кресла, слишком занят другими делами, да и сам не хочет, у него своя спецслужба есть. А кого-нибудь другого можно если не обмануть, так договориться. Новая кандидатура уж точно не пройдет мимо аппарата ЦК.

Таким стрелочником и стал подполковник Рюмин, автор доноса на Абакумова. 10 июля 1951 года Рюмин был назначен временно исполняющим обязанности начальника следственной части по ОВД, 19 октября — начальником и одновременно заместителем министра. Ничего себе так карьера сложилась! Впрочем, если ему с самого начала была уготована роль расходного материала, оно и неудивительно.

«Гражданин Никто»

По железному мосту, ледяному просто,

Шел высокий человек маленького роста.

Детский стишок

Владимир Наумов со ссылкой на некий доклад МВД Берии, датируемый мартом 1953 года, пишет, что Рюмин был «полуобразован и глуповат, эгоист по натуре, обманщик, способный представить любой факт в выгодном для себя свете, не так, как есть». Но Берия таких оценок в докладах не давал, это не застольная беседа после пятой рюмки, это деловой документ.

Тем более Рюмин, по меркам того времени, имел не просто неплохое образование — по молодости он его буквально коллекционировал. Сперва восемь классов школы (по тем временам это уже солидно), затем двухмесячные бухгалтерские курсы, такие же курсы связи, потом он год проучился на комсомольском отделении комвуза им. Ленина в Свердловске, где готовили кадры руководящих работников для комсомола — а ему всего-то было к тому моменту девятнадцать лет. Работал бухгалтером, поучился еще на курсах союзархивучета, которые, правда, не окончил. В органы пришел уже после начала войны, два месяца учился в высшей школе НКВД и начал работу в особом отделе Архангельской области[92]. Служил в СМЕРШе, потом в 3-м главном управлении (военной контрразведке) МГБ, затем, с 1947 года, в следчасти по особо важным делам. Как видим, это типичный чекист бериевского призыва, к 1951 году насчитывавший десятилетний стаж работы в лучшей контрразведке мира. А ведь было ему всего тридцать восемь лет. Нет, он мог быть мерзавцем, липачом, карьеристом, но что касается «полуобразован и глуповат» — позвольте не поверить…

«Низкого роста, лысеющий, с округлившимся животом… Рюмин был жесток, узок умом, груб и злобен. Его коллеги по МВД боялись и ненавидели его за надменность» — так охарактеризовал Рюмина Сергей Кондрашов[93] в интервью Джонатану Бренту.

Зато в документальной повести Демидова и Кутузова «Первый удар» авторы, со слов побывавших в тюрьме бывших героев «ленинградского дела», дают такое описание Рюмина:

«Все, кому выпадала горькая доля встречаться с этим негодяем, отмечали: стройный щеголеватый, в глянцевых сапогах — красавец. Более наблюдательные… женщины уточняли: “Красавец, а красота какая-то змеиная, порочная, ужасающая”. Оскалится в усмешке — страшно становится…»

Дальше — больше. Выясняется, что этот высокий человек маленького роста, стройный «роковой красавец» с брюшком, лысиной и улыбкой вампира вместе со Сталиным являлся главным антисемитом Советского Союза. 14 января 1954 г. бывший сотрудник госбезопасности Маклярский на допросе показал:

«…Рюмин заявил, что он должен информировать правительство о необходимости принятия профилактических мер по еврейскому вопросу… Он мне пояснил, что в Москве в настоящее время проживает около полутора миллионов евреев и что надо такие показания, чтобы можно было их выселить из Москвы…»[94]

Плюс к тому «копал» под неких неназванных работников партийного аппарата. Впрочем, если верить Маклярскому, у Рюмина к тому времени развилась настоящая мания величия.

«Доказывая свою невиновность, я говорил Рюмину, что длительное время работал в органах и работу свою начал после смерти Дзержинского при Менжинском. На это Рюмин цинично заявил: “А что из себя представляли Дзержинский и Менжинский? Они заполонили аппарат ЧК шпионами, и нам теперь приходится расчищать его. История органов начинается с нас”»[95].

Интересно, что бы Берия по этому поводу сказал?

Следующее заявление Рюмина приводим со слов другого писателя (в прямом смысле), Льва Шейнина:

«“…Надо дать политическую оценку и, главное, дать выход на Америку, поскольку это теперь наш главный враг. Раз были националистические разговоры, значит, были и националистические настроения, не могли не быть националистические вражеские действия и замыслы, а в наше время действия и замыслы не могут быть вне связи с Америкой…