Роковой 53-й. Смертельные игры - Елена Анатольевна Прудникова

Ну и очередной шаг по отмазыванию министра мы тоже имеем. Оказывается, Игнатьев был противником пыток и, соответственно, фальсификации дел. Интересно, когда письмо было изготовлено? Может быть, с его помощью восстанавливали Игнатьева в ЦК?

Кстати, из этого документа следует, что Рюмин тоже был противником «физических методов» и фальсификаций — за что же его расстреляли? А вот за то самое — за фальсификацию следственных материалов и применение пыток, в том числе и при Абакумове. Откуда же такие душевные терзания в 1952 году, если он раньше неоднократно это проделывал?

«Чекист отпущения»

И с крыльца выкинули на стрелецкие копья всего лишь одного захудалого татарского царевича Матвейку — подавитесь!

Алексей Толстой. Петр Первый

С самого начала можно было заподозрить, что Рюмина кинут с крыльца на копья — и его кинули. Полковник был арестован 17 марта 1953 года, пересидел в тюрьме бериевский период, и уже при Хрущеве, 7 июля 1954 года, его приговорили к высшей мере наказания по статье 58-7 (вредительство). Обвинений, по сути, было два: фальсификация дел и применение незаконных методов допроса, и за это всю дорогу давали статью 193 (превышение власти), однако тут впаяли политику — явно для того, чтобы расстрелять. В приговор, кроме нескольких малоизвестных случаев, вошли «дело врачей», «сионистский заговор в МГБ» и «ленинградское дело». Первые два прекратил Берия еще весной 1953 года, о последнем же, как нетрудно догадаться, тогда речи не было.

О «деле врачей» и предполагаемой роли в нем Игнатьева и Рюмина говорится еще в знаменитой передовой от 6 апреля:

«Как могло случиться, что в недрах Министерства государственной безопасности СССР, призванного стоять на страже интересов Советского государства, было сфабриковано провокационное дело, жертвой которого явились честные советские люди, выдающиеся деятели советской науки?

Это произошло прежде всего потому, что не на высоте оказались руководители бывшего Министерства государственной безопасности. Они оторвались от народа, от партии, позабыли, что являются слугами народа и обязаны стоять на страже советской законности. Бывший министр государственной безопасности С. Игнатьев проявил политическую слепоту и ротозейство, оказался на поводу у таких преступных авантюристов, как бывший заместитель министра и начальник следственной части М. Рюмин, ныне арестованный. Рюмин поступил как скрытый враг нашего государства, нашего народа. Вместо того, чтобы работать по разоблачению действительных врагов Советского государства, действительных шпионов и диверсантов, Рюмин встал на путь обмана правительства, на путь преступного авантюризма. Поправ высокое призвание работников государственного аппарата и свою ответственность перед партией, перед народом, Рюмин и некоторые другие работники Министерства государственной безопасности в своих преступных целях пошли на грубейшие нарушения советской законности, вплоть до прямой фальсификации обвинительных материалов, посмели надругаться над неприкосновенными правами советских граждан, записанными в нашей Конституции».

В том, что «дело врачей» начато Рюминым, сомнений нет. Правда, набрало оно ход уже после ухода полковника из органов, о чем не знать те, кто его допрашивал, не могли. Однако «некоторые другие работники» в статье не названы. Если Берия принял игру заговорщиков — зачем тогда вообще все это затевали? Скорее, в то время на Игнатьева не было материалов, а чем заранее позаботились (вспомним хотя бы шоу с «комсомольцами» и озабоченным министром).

По поводу фальсификации следственных материалов тоже никто не спорит — вина за это лежит на Рюмине. Даже если он и выполнял чьи-то приказы — это не оправдание для суда, ибо он отлично знал, что нарушает закон, а тот, кто выполняет преступные приказы, отвечает наравне с отдавшими их.

А кстати — ведь работал-то Михаил Дмитриевич не один, у него были подчиненные. Не посмотреть ли нам, как они поплатились? Вычислить их довольно просто. В интернете существует список заместителей и помощников начальника следчасти по ОВД[105]. Выберем из них тех, чья профессиональная деятельность оборвалась в марте 1953 года, и посмотрим, как сложилась их дальнейшая судьба. Из пятерых уволенных сразу после прихода в министерство Берии мне удалось найти двоих.

Коняхин Николай Михайлович, тот самый, что упоминался в письме Чернова — на партийную работу больше не вернулся. Девять месяцев он был в резерве МВД, потом работал в контрразведке в Чувашии, затем занимал разные должности уже не в МВД. Арестован не был, не преследовался.

Цепков Виктор Георгиевич, полковник, чекист, работал в следчасти по ОВД. Арестован 21 марта 1953 года, по статье 193-17б (злоупотребление властью при особо отягчающих обстоятельствах, подрасстрельная). 17 августа дело прекращено, из тюрьмы освобожден, работал в милиции.

Вот ведь интересно: фальсифицировали дела, выполняли преступные приказы… Один вообще остался в органах, хотя до того был партработником (понравилось, наверное), другого освободили после прихода Хрущева к власти. Почему же с Рюминым поступили иначе? Даже если он засвечен как «преступный авантюрист» — ну, дали десять лет, потом втихую выпустили, и живи себе спокойно… Однако его судили не по 193-й, а по 58-й, политической статье, и приговорили к высшей мере. Почему?

Со вторым обвинением (кстати, в статье не упомянутым) — в применении пыток, вокруг которого и поднят основной шум, все гораздо запутанней. Оно вроде бы подтверждается многими свидетельствами, но…

1.

Помните третье «слезное» письма Абакумова из тюрьмы? Существенно в нем, кроме, конечно, подлой роли Маленкова и Берии, отсылавших эти крики о помощи обратно Игнатьеву, всего один кусочек: «Я все время спрашивал, кто разрешил проделать со мной такую штуку. Ответили: “Руководство МГБ”. Путем расспросов я узнал, что это Рюмин, который делает что и как хочет…» Это в копилку свидетельств, кто во всем виноват.

2.

Кирилл Столяров в книге об Абакумове (с неожиданным для 90-х годов названием «Голгофа») приводит показания подполковника Миронова, начальника внутренней тюрьмы МГБ, данные им на допросе 4 декабря 1953 года.

«Меня вызвал заместитель министра полковник Рюмин и предложил подобрать двух надежных и физически сильных сотрудников… для выполнения важных оперативных заданий. На другой день я вместе с отобранными сотрудниками Кунишниковым и Беловым зашел к Рюмину, который разъяснил, что важное оперативное задание состоит в том, что мы, по указанию его, Рюмина, будем применять меры физического воздействия к арестованным. За это он пообещал в будущем предоставлять нам путевки в дом отдыха, денежное пособие и присвоить внеочередные воинские звания. В нашем присутствии Рюмин вызвал одного из сотрудников Следчасти по особо важным делам и предложил собрать и передать нам резиновые палки, что и было