Роковой 53-й. Смертельные игры - Елена Анатольевна Прудникова

class="p1">Если вы… дадите политически острые показания в том плане, как я говорю, то я доложу ЦК, что Шейнин разоружился, выдал подполье, центр и ему можно верить, освободив его. Если же нет, то ведь может быть и такой вариант…”

И тут Рюмин показал указательным пальцем нажатие револьверного спускового крючка, недвусмысленно дав мне понять, что речь идет о расстреле»[96].

Напомним: эту байду Рюмин лепил Льву Шейнину, следователю прокуратуры с двадцатилетним стажем. Может быть, ему надо было уже тогда позвать психиатра?

Естественно, все действия Рюмина сопровождались потоком ругани. Продолжим цитировать повесть «Первый удар»:

«А говорить начнет, рот только откроет — сразу понимаешь, к кому попала: “сука” — это еще приличное слово в его крайне скудном лексиконе…»

Впрочем, согласно данным официальной истории, матерились, не переставая, все — Берия, Кобулов, Абакумов… Один Игнатьев был образцом корректности.

Итак, если об Абакумове мы знаем хоть что-то, то о Рюмине как о специалисте и человеке не знаем ничего. Хотя он играл в событиях очень важную и странную роль.

Если верить официальной версии… да почему он вообще выступил против Абакумова? Ему, провинившемуся, лучше всего бы сидеть в уголке и прижимать ушки — выговор уже дали, авось пронесет. Ничего особо страшного ему не грозило — ну, понизят или там премии лишат… Если за каждую потерянную папку или неоформленные протоколы из органов выгонять, кто работать-то будет? А он напал на министра, причем сделал это с невероятной наглостью. Обвинения, по крайней мере, те, что содержатся в его письме, были чрезвычайно шаткими. Если бы Абакумов оправдался, полковнику мало бы не показалось. Из органов бы вылетел точно, а то и под суд пошел за клевету. В каком месте ему с такой силой припекло, что не вытерпеть было?

Вот если бы Рюмин знал, что министр не оправдается, какие бы обвинения ни содержались в его доносе — тогда другое дело. И ведь действительно не оправдался, несмотря на весь инкриминируемый ему бред. Мог ли Рюмин знать это заранее? И тогда вопрос: а откуда он это знал? Кто ему сказал?

Официальная версия кажется малоправдоподобной не только мне. Гуляет по публикациям (и даже догуляло до Википедии) предположение, что Рюмин писал свое письмо по предложению того самого Дмитрия Суханова, помощника Маленкова. Последний играл в событиях 26 июня 1953 года не совсем понятную роль — по крайней мере, его воспоминания полностью соответствуют хрущевской версии, он же присутствовал при обыске кабинета Берии — то есть не чужой заговорщикам человек. По этой причине к падению Абакумова часто приплетают Маленкова. Однако предложения, сделанные Штирлицем, далеко не всегда исходили от Мюллера и Шелленберга. Хотя могли и исходить… Но чего мог хотеть Маленков, человек из самой-самой правящей верхушки, причем вошедший в нее еще до войны и успешно с тех пор там пребывающий? Ему-то чего не хватало, чтобы заговоры крутить?

Весной 1951 года ничего особо ужасного по служебной линии Рюмину не грозило. Неудачное следствие по делу Этингера — по которому и отвечать-то пришлось не за смерть подследственного, а за не составленные вовремя протоколы (думаете, зря он в этом Абакумова обвинял) — в общем-то, пустяки, как и то, что он забыл в служебном автобусе папку со следственным делом. Но как раз в это время вскрылись подтасовки в анкете. Оказывается, отец Рюмина был кулаком, а тесть служил у Колчака. Есть и данные, что его брат был в 1938 году арестован за грабеж, а сестра после войны — за спекуляцию. Это было уже очень серьезно и ставило под вопрос службу в органах, партийный билет, возможность хорошей работы и многое другое. Дело даже не в родстве как таковом — от родства и отказаться можно! — а в обмане кадровой службы. А там начнут копать — кто знает, что еще вылезет?

Честолюбие, плюс неприятности, плюс компромат, плюс обещание сладких плюшек в случае удачи — условия для вербовки просто идеальные!

Кто вербовал? На роль «самого большого папы» прекрасно подходит товарищ Игнатьев. Тот самый, который сперва вошел в комиссию по расследованию положения в МГБ, а потом и сам стал министром. Очень удачно легла на стол и затравка «дела врачей». Но Игнатьев с Рюминым не соприкасались, вместе не работали и не пили, как не работал и не пил подполковник ни с Сухановым, ни тем более с Маленковым. Тут надо искать человека из МВД. Были у заговорщиков люди в органах, нашлось бы, кому и кандидатуру подобрать, и побеседовать… Мы этого человека поищем, но чуть позже.

Странности карьеры

Коготок увяз — всей птичке пропасть.

Поговорка

Как бы то ни было, с первой своей ролью Рюмин справился хорошо, Абакумова отстранили и арестовали, так что заговорщики остались довольны. Правда, плюшки оказались какие-то уж слишком сладкие. Можно понять, что наш храбрый правдоискатель после ареста всей верхушки следчасти по ОВД стал ее начальником, но оснований для того, чтобы вчерашнего следака, пусть даже старшего, сделать заместителем министра, не было никаких. Тем не менее сделали, и Сталин, как минимум, согласился. На что он только не соглашался в 1951 году!

У Абакумова тоже карьера не шла, а летела — но в 1939 году ситуация в органах была совершенно иной. Там, одна за другой, состоялись две чистки — сперва ежовская, а потом тотальная бериевская, и у тех, кто их прошел, возможности для движения вверх были очень хорошие. В 1951 году вся чистка ограничилась посадкой нескольких руководящих работников, в МГБ оставалось множество квалифицированных чекистов, и с чего вдруг так продвигать обычного подполковника, даже написавшего письмо Сталину, — совершенно непонятно.

В 2002 году в журнале «Коммерсант-Власть» вышла статья «Чекист в белых перчатках»[97]. Автор ее приводит разговор с неким бывшим заместителем Абакумова и Игнатьева. Методом исключения из всего списка замов министра ГБ подошел только Евгений Питовранов (другой подходящий заместитель, Огольцов, умер в 1976 году, а Питовранов дожил до 1999 года и вполне мог встречаться с журналистом). Тот рассказал:

«Став главой МГБ, Игнатьев столкнулся с мучительной проблемой: как избавиться от Рюмина? Всем уже было ясно, что никаких фактов, кроме того, что Жданов и Щербаков умерли, у Рюмина нет. Как-то Игнатьев позвал меня посовещаться: “Что, если я обращусь к товарищу Сталину и скажу ему, что Рюмин совсем из оглоблей выломился, придумал заговор в МГБ и дезорганизовал всю работу министерства?” — “А нужно ли вам выходить прямо на товарища