Роковой 53-й. Смертельные игры - Елена Анатольевна Прудникова

наркомом связи, в январе 1937 года снят и с этого поста и 28 марта арестован. Обвинялся, помимо прочего, в антисоветском заговоре, однако гулял на свободе еще полгода, пока в НКВД не собрали материал, достаточный для ареста.

Нарком внутренних дел Николай Ежов 24 ноября 1938 года снят с должности, назначен наркомом водного транспорта. 9 апреля снят и с этой должности и на следующий день арестован. Известно, что он готовил переворот, однако после удаления из министерства стал не опасен и четыре с половиной месяца свободно ходил по улицам Москвы, пока в НКВД опять же собирали материал.

Для Абакумова другого министерства не нашлось, его сняли и почти сразу арестовали. Вместе с ним были арестованы Александр Леонов, начальник следственной части по ОВД (13 июля), его заместители Леонид Лихачев (12 июля), Владимир Комаров (26 июля), осенью к ним подтянулись евреи (по делу о «сионистском заговоре в МГБ»): зам. начальника следчасти по ОВД Лев Шварцман, зам. начальника отдела «К» (оперативное обслуживание атомной промышленности) Андрей Свердлов, начальник отдела «Д» (экспертизы и подделки документов) Арон Палкин[90] и 22 декабря начальник секретариата Иван Чернов.

Их дела объединили в одно, групповое. В чем могли обвинять группу высокопоставленных чекистов? Ну уж явно не в присвоении трофеев! Заговор, переворот, подготовка к захвату власти — какая еще могла быть причина столь резких действий в отношении Абакумова?

В начальных следственных документах, когда проверку проводила прокуратура, ничего подобного нет — то ли документы заменены, то ли письмо Рюмина действительно существовало и стало предлогом для первоначальных следственных действий. Сыгравших, так сказать, роль Министерства водного транспорта. Однако в феврале 1952 года дело передали в МГБ, протоколов стало гораздо меньше, но сами они интереснее.

Вот что мы встречаем в показаниях бывшего заместителя министра ГБ Евгения Питовранова:

«…он пользовался твердой поддержкой вне Министерства.

Вопрос: Кого вы имеете в виду?

Ответ: Бывшего секретаря ЦК ВКП(б) Кузнецова, с которым Абакумов вскоре после назначения на пост министра государственной безопасности установил преступную связь, что я основываю на известных мне фактах.

Вопрос: Каких?

Ответ: Для достижения своих вражеских целей Абакумов при содействии Кузнецова прежде всего обеспечил удобную для себя расстановку кадров…»

И далее:

«Абакумов, обеспечив в период работы Кузнецова секретарем ЦК выгодную для себя расстановку людей, снискав при поддержке Кузнецова в среде чекистов славу близкого к ЦК человека,”крупного деятеля” и опираясь на нас, его сообщников и пособников, создавал условия для того, чтобы в конечном итоге, как я ранее показывал, добиться высшей власти в стране.

Эти вражеские замыслы Абакумова должны были всплыть наружу значительно раньше, после ареста Кузнецова и его сообщников, однако этого не произошло, поскольку Абакумов пустил в ход свою хитрость. Об этом я говорю на том основании, что допросы Кузнецова он поручил одному из своих приближенных — бывшему личному секретарю Комарову, который, несомненно, помог Абакумову выйти из воды сухим и скрыть его преступную связь с Кузнецовым»[91].

Очень интересные воспоминания оставил бывший начальник секретариата Абакумова Иван Чернов. Про первый период следствия, когда его вела прокуратура:

«Допрашивали меня вежливо, без хамства и мордобоя. Военные прокуроры — народ образованный, церемонный, с ними чувствуешь себя человеком. Да и вопросы ставили понятные: что я знаю про Абакумова, какие у него привычки, с кем он при мне разговаривал по телефону, о чем велись эти разговоры, присваивал ли он трофейное имущество и так далее. Что характерно — записывали они в протокол только то, что я говорил, и с готовностью исправляли текст, если я был с чем-то не согласен. Потом задавали вопросы круче: принимал ли я участие в корректировке протоколов допросов арестованных, в чем это заключалось, были ли случаи нецелевого использования денежных средств, предназначенных на оперативные нужды, что докладывал мне Броверман про свою “кухню”, почему я не пересылал по адресу письма, написанные заключенными Внутренней и Лефортовской тюрем МГБ?»

Дальше пошло не так — и обвинения, и допросы стали другими.

«…В феврале 1952 года меня перевели на Лубянку, а через несколько дней — в Лефортово, где на смену военным прокурорам пришли следователи МГБ. Там допрашивали каждую ночь, чтобы лишить сна и сломать психику, а когда это не подействовало — надели наручники. Наручники применялись “строгие” — как шевельнешь руками, они “заскакивают”, еще плотнее сжимаются. Как-то раз привели меня к Рюмину. Раньше я его не знал, видел мельком, а разговаривать не приходилось. “Вы, Чернов, неглупый человек, — заявил он. — Должны понять, что ваша участь предрешена. Выкладывайте все, что знаете. Вам так и так некуда деться. Не будете давать показания — вынесут вас ногами вперед. Мелкие факты нам не нужны — говорите о том, как Абакумов готовился захватить власть?” А дальше пошли в ход угрозы, матерщина и зуботычины…

…Что со мной вытворяли — и сейчас вспомнить тяжко, хотя столько воды утекло. Коняхин — тот самый, что прежде был замзавом адмотдела ЦК ВКП(б), а теперь занял место Комарова, — пристал как с ножом к горлу: “Говори, как Абакумов наметил распределить министерские портфели?” — “Да вы что, — отвечаю, — какие портфели?!” — “Ах так, — процедил Коняхин. — Отправим тебя в 65-й кабинет, там заговоришь!”»

Вот и Административный отдел ЦК нарисовался! Правда, Википедия утверждает, что Коняхин был не заместителем заведующего, а всего-навсего инструктором адмотдела. Но он существует, более того, является заместителем начальника следчасти по ОВД, сам проводит допросы и дает отмашку избивать подследственного.

Да, это не бином Ньютона, это гораздо проще. Абакумова обвиняли в близкой связи с Кузнецовым, главным подсудимым «ленинградского дела», и в том, что он готовился добиться высшей власти в стране. Если Рюмин в этом обвинял министра, тогда все понятно. Ну, или почти все.

Почему прокуроры не спрашивали про заговор? Например, во избежание утечки — тем временем Игнатьев с Рюминым выявляли «соучастников» Абакумова, а вот когда выявили, тогда-то дело отдали МГБ, и все пошло всерьез. Может, даже куда-то пришло — или не пришло, нам не это важно.

Берия, придя к власти, оставил Абакумова в тюрьме. То ли на него что-то было, а может, хотел сперва выявить игнатьевских соучастников, а уже потом разбираться с бывшим министром.

Нам в рамках нашего расследования не важна виновность или невиновность Абакумова (хотя количество фальшивок в деле говорит скорее о невиновности). Нам важны сделанные летом 1951 года назначения.

Про Сталина нельзя сказать, что он никогда не ошибался. Однако ему не было свойственно дважды наступать на одни и те же грабли. В 1936