Военная организация поздней Римской империи во второй половине III – первой половине IV вв. - Евгений Александрович Мехамадиев

(землях) империи, так что он добавил римскому государству столько же других десятков тысяч войска» (πρὸς τοῦτον τὸν ἀριθμὸν ὁ μέγας Κωνσταντῖνος ἐπὶ τῆς ἀνατολικῆς βασιλείας τὸν στρατὸν διέθηκεν, ὡς ἑτέρας τοσαύτας μυριάδας στρατοῦ προστεθῆναι τῇ ῾Ρωμαϊκῇ πολιτείᾳ — Iohannus Lydus, De mens. I. 27).

А.Х.М. Джонс оценивает данные Лида по эпохе Диоклетиана как достоверные, поскольку, по мнению исследователя, в своих вычислениях византийский чиновник опирался на архивные материалы, к которым он мог получить доступ, занимая должность в аппарате префекта претория — главы гражданской администрации империи в VI в[415]. Мы согласны с позицией А.Х.М. Джонса, другой вопрос, что сведения Иоанна Лида по периоду Константина вызывают большие сомнения. Крайне маловероятно, что Константин создал новую армию с такой же численностью, как вся римская армия эпохи Диоклетиана, т. е. 389 704 человека, и тем более, разместил эту новую армию в одних только восточных провинциях империи.

Прежде всего, напомним, что согласно латинскому панегирику, который мы цитировали выше, в 312 г. Константин выступил против Максенция с армией, не превышающей 40 000 человек — в этом аспекте у нас нет оснований ставить под сомнение данные панегириста, поскольку, в соотвествии с законами жанра, ритор должен был всемерно восхвалить Константина, а значит, у него было два варианта изложения событий — 1)либо намеренно преувеличить численность армии Константина, но тогда возникала опасность, что тем самым он хочет исказить смысл событий, приуменьшить военный талант и доблесть Константина, у читателей и слушателей могло возникнуть подозрение, что Константин одержал победу над противником просто благодаря численному перевесу своей армии, не более; 2) более предпочтительный для автора вариант — представить сюжет так, как было в действительно, т. е. указать реальную, действительную численность войск Константина, тем самым демонстрируя читателю талант и гений императора — Константин одержал победу даже с меньшей по численности армией, значительно уступающей силам противника, и такой подход, на наш взгляд, в наиболее полной мере соответствовал целям и задачам панегирика как литературного жанра.

Следовательно, даже в войне с Максенцием Константин мог собрать только 40 000 человек, не больше. Очевидно, Константин навербовал подразделения своей полевой (экспедиционной) армии либо из тех старых легионов, которые дислоцировались на рейнской границе еще со времен Принципата, либо из местного гражданского населения Галлии, галло-римлян, живших в крупных городах данного региона. Не случайно Д. Хоффманн отметил, что именно боеспособное население Галлии, галльские рекруты стали основой для создания экспедиционной армии Константина[416].

Наиболее точно все источники формирования и пополнения экспедиционных сил Константина перечислил малоизвестный языческий историк из Афин Праксагор, он был современником Константина, поэтому его данные приобретают для нас особое значение. К сожалению, исторический труд Праксагора сохранился только во фрагментах, до нашего времени он дошел в кратком пересказе византийского патриарха Фотия, жившего, как известно, в IX в. Согласно Праксагору, получив императорскую власть после смерти своего отца, Констанция I Хлора, Константин «подчинил (себе) кельтов и германцев, народы соседние и варварские» (Κελτοὺς καὶ Γερμανοὺς, ἔθνη πρόσοικα καὶ βάρβαρα, κατεστρέψατο — FHG, Vol. IV, ed. C. Müller, fr. 1, p. 2).

Учитывая противопоставление кельтов и германцев, выраженное соединительным союзом καὶ («и»), мы можем заключить, что, судя по всему, под кельтами Праксагор имел в виду именно местное галло-римское население, жителей Галлии, которыми управлял Константин, в то время как под германцами, конечно же, следует понимать племена зарейнских германцев (в основном — франков и аламаннов), с которыми Константин вел интенсивные войны в течение всего периода, когда он находился в Галлии. Соответственно, эти германцы были захвачены в плен и принудительно распределены по уже существующим регулярным войсковым подразделениям римской армии, для нас несомненно, что германцы, о которых говорит Праксагор, были именно пленниками.

Армия же Лициния, судя по всему, была именно пограничной — ее гарнизоны были разбросаны по разным провинциям, в таком положении войска Лициния пребывали в 312/313 гг., когда их фиксирует Лактанций. На наш взгляд, войска Лициния все еще представляли собой аморфную, рыхлую и непостоянную войсковую группировку, которая собиралась от случая к случаю, в зависимости от военных кампаний.

Фактически, можно сказать, что войсковые подразделения Лициния (вексилляции, старые пограничные легионы, а также алы и когорты) были разбросаны по разным, удаленным друг от друга участкам дунайской границы. Поэтому совершенно неудивительно, что координация действий пограничных гарнизонов, согласованное и налаженное взаимодействие этих войск представляло для Лициния более сложную задачу, чем для Константина. У Лициния просто не было времени собрать данную войсковую группировку в полном объеме и в кратчайшие сроки, эта задача была довольно затратным мероприятием, требовала привлечения большого количества транспортных и людских ресурсов.

Следовательно, с учетом данных Лактанция, мы скорее можем заключить, что в 324 г., вопреки сведениям Зосима, армия Константина вновь насчитывала до 40 000 человек, в то время как армия Лициния включала в себя не более 30 000 человек, при этом две армии принципиально различались по характеру и содержанию своего кадрового состава, а также по своим функциям. Константин повел под своим командованием испытанную и проверенную в боях экспедиционную армию, концентрированную и всегда располагавшуюся под рукой императора, в то время как Лициний опирался только на балкано-дунайские пограничные гарнизоны, разбросанные по землям Фракии, Дакии, нижней Мезии и Малой Скифии (обратим внимание, что к тому времени под властью Лициния оставались только эти провинции, т. е. регионы нижнедунайского лимеса, в то время как по итогам войны 316 г. земли по верхнему и среднему Дунаю — Паннония, верхняя Мезия, Далмация и Македония — перешли под власть Константина).

В свое время А. Боек усомнился в достоверности сведений Иоанна Лида, по мнению исследователя, реальная численность римской армии к моменту прихода к власти Диоклетиана (284 г.) составляла 400 000 человек, соответственно, как отмечает А. Боек, в каждом из четырех крупных регионов империи ((1) Галлия — Британия, (2) Италия — северная Африка, (3) балкано-дунайские провинции и (4) Малая Азия — Ближний Восток) размещалась войсковая группировка (или лучше сказать — региональная армия) численностью в 100 000 человек[417]. Напомним, в 293 г. Диоклетиан разделил всю территорию империи на четыре части (будущие региональные префектуры IV в.), во главе каждой из них стоял правитель либо в ранге Августа, либо Цезаря — теперь в империи было два Августа (Диоклетиан и Максимиан Геркулий) и два Цезаря (Констанций I Хлор и Максимин Галерий), Диоклетиан направил Констанция I Хлора в Галлию, Галерия — на дунайскую границу, Максимиану Геркулию поручил управление Италией и северной Африкой, а себе оставил власть над Малой Азией и Ближним Востоком.

Тем самым Диоклетиан учредил систему Тетрархии,