Моисей. Жизнь пророка - Джонатан Кирш

«Это религия Моисея, – утверждает Мартин Бубер, – человека, который узнал по опыту бесполезность магии».

Однако, как мы видели, Библия пропитана магией, и особенно в том, что касается истории жизни Моисея. Моисей использовал свой пастуший посох в качестве волшебной палочки, с помощью которой творил знамения и чудеса в Египте. Защиту Моисея от Яхве, обеспеченную Сепфорой на ночной стоянке на пути в Египет, можно рассматривать как гротескный ритуал магии крови, и то же самое можно сказать об обмазывании кровью дверных косяков в домах израильтян, чтобы защититься от Яхве в ночь десятой казни. Дальше в библейском рассказе будет еще больше всего, связанного с магией: Моисей, после получения заповеди, запрещающей создавать кумира, сделал медного змея, который, предположительно, излечивал от змеиных укусов всех, кто смотрел на него, и регулярно советовался с Богом посредством таинственных инструментов, известных как урим и туммим, которые, вероятно, предназначались для получения ответов от Яхве на предложенные вопросы.

Пятикнижие содержит несколько обрядов, которые могут быть отнесены только к симпатической магии[88].

Если женщину подозревали в измене мужу, согласно одному особенно странному пассажу в книге Чисел, священнику надлежало написать ужасные проклятия на свитке, смыть слова в сосуд, заполненный святой водой с пылью с пола скинии, а затем женщина, обвиненная в измене, должна была выпить этот необычный напиток. Если женщина была невиновна в прелюбодеянии, зелье не причиняло ей никакого вреда. Но если она изменила мужу, то зелье «выявляло правду», вызывало болезни, которые не позволяли женщине рожать детей, – «опухнет чрево ее, и опадет лоно ее, и будет эта жена проклятою в народе» (Числ., 5: 27)*. Древний Израиль от суеверий в такие моменты кажется «культовым магом», и в Библии, по выражению Элиаса Ауэрбаха, заложена «своеобразная двойственность», сочетание «самых возвышенных и чистых идей» и «остатков магического колдовства». При этом Библия не отрицает, что маги, служившие языческим богам, были способны творить чудеса – например, когда Аарон превратил жезл Божий в змея, египетские волхвы сделали то же самое. «Здесь представлено сверхъестественное творение чуда „неевреями“, которое может быть достигнуто посредством „тайного искусства“, то есть магии, – считает Мартин Нот, – и которое при определенных обстоятельствах может достигать того же эффекта, который достигается при использовании чудодейственной силы Бога Израиля».

Раввины предприняли сознательные усилия, чтобы объяснить магию, которая заполняет библейский текст. Когда придворные египетские маги повторили первые несколько знамений и чудес десяти казней, то, согласно одной истории, «только потому, что Моисей захотел, чтобы они это сделали». Но, видимо, даже раввины были в восторге от способностей Моисея, подобных способностям Мерлина, и временами их охватывало искреннее чувство удивления. В одной истории, сохранившейся в раввинской литературе, говорится о том, что придворные маги фараона не смогли повторить казнь вшами.

«С помощью нечистой силы нельзя сотворить и даже перенести на отдаленное расстояние тварь величиной меньше, чем ячменное зерно, а вши меньше зерна, – сделали вывод раввины. – И волхвы были вынуждены признать: это перст Божий».

Итак, в Библии и раввинской литературе, по словам одного ученого-библеиста, «Моисей представляется чародеем, целителем, отчасти оракулом и фаустовским магом». И в определенные яркие моменты вмешательство духовенства с подробными инструкциями относительно кровавых обрядов принесения в жертву животных, грубых и примитивных, резко расходится с возвышенными этическими доктринами, которые предлагаются в других местах Библии.

«Но разве жертвоприношения и церемонии не были, по сути своей, той самой черной магией, – издевательски спрашивает Фрейд в книге «Этот человек Моисей», – которую безоговорочно отвергало прежнее учение Моисея?»

Однажды во время долгого путешествия по пустыне израильтяне в очередной раз стали выражать недовольство: «Зачем вывели вы нас из Египта, чтоб умереть нам в пустыне, ибо здесь нет ни хлеба, ни воды». Неблагодарные израильтяне даже нелицеприятно высказались о манне, которую им даровал Яхве: «И душе нашей опротивела эта негодная пища» (Числ., 21: 5). Тогда Бог наслал на неблагодарных израильтян змей, укус которых был смертелен. Израильтяне сразу побежали к Моисею с признанием и просьбой: «Согрешили мы, помолись Господу, чтоб Он удалил от нас змеев» (Числ., 21: 7)*. То, что Моисей сделал дальше, по предполагаемому приказу Яхве, было явным нарушением второй заповеди, которая строго-настрого запрещает делать кумира.

«И сделал Моисей медного змея и выставил его на знамя, и, когда змей ужалил человека, он, взглянув на медного змея, оставался жив» (Числ., 21: 9).

Спустя столетия, сообщает Библия, медный змей, известный как Нехуштан, стал объектом поклонения в Иерусалимском храме, где был выставлен на обозрение и почитался наряду с другими атрибутами язычества, такими как резные деревянные столбы и стоящие камни, символизировавшие богов ужасных хананеев. Тот факт, что реликвия была собственноручно сделана Моисеем, должно быть, создал вокруг нее ореол святости, что, однако, не помешало царю-реформатору Езекии выкинуть медного змея Моисея из храма и разбить на куски, чтобы искоренить идолослужение: «Он отменил высоты, разбил статуи, срубил дубраву и истребил медного змея, которого сделал Моисей, потому что до самых тех дней сыны Израилевы кадили ему и называли его Нехуштан» (4 Цар., 18: 4). Возможно, Езекию, а не Моисею следовало приписать очищение веры Израиля от магии, которая так увлекала израильтян и, возможно, даже самого Моисея[89].

Чародей и ученик чародея

Библия сообщает, что Моисей вырос и получил надлежащее воспитание и образование при дворе фараона, где не делалось разницы между магией и религией. Даже если Моисей считал себя человеком далеким от чародейства и суеверий, он, несомненно, научился некоторым фокусам в Египте, стране, пронизанной искусством магии, как сказал фараон Моисею в одной из историй Мидраша. Из всех наставников Моисея, а их было немало, ни один не был так любим и почитаем Моисеем, как старый священник из Мадиама. Если мы согласны с тем, что Иофор приобщил Моисея к культу Бога по имени Яхве, то возникает вопрос, чему еще обучил Иофор своего зятя за долгие годы изгнания, когда Моисей находился под его защитой и опекой.

Как мы видели, в одной истории Иофор показывает себя человеком подобным Мерлину. Он проверяет всех мужчин, которые добиваются расположения его дочерей, предлагая выкорчевать дерево, растущее в его саду. Моисей добивается успеха там, где остальные терпят неудачу, – и Иофор, подобно Мерлину с Артуром, отмечает его как избранника судьбы (см. гл. 4).

Библия еще более интересно описывает сцену, когда Иофор дает Моисею советы и обучает искусству управления, если не искусству магии. Интересно, что мадиамский священник, а не Яхве объясняет Моисею, как