Моисей. Жизнь пророка - Джонатан Кирш

Относительно этого текста высказывалось также мнение, что встреча между Моисеем и Иофором – пример высокой дипломатии, официальная встреча властелина и «политического изгнанника, нашедшего убежище в чужой стране под покровительством „национального“ лидера». Причина, по которой в сцене, когда Моисей тепло приветствует тестя, нет никаких упоминаний о жене и детях, возможно, состоит в том, что, согласно строгому протоколу кочевых племен, Иофору отводилась почетная роль, а его дочь отодвигалась на второй план. По мнению некоторых ученых, реальная политика древнего Ближнего Востока объясняет взаимоотношения между Иофором и Моисеем, между двумя племенными вождями, осознававшими угрозу, которую Египет представлял для обоих, и нашедшими способ жить в мире на Синае и земле Ханаанской. Возможно, племена заключили стратегический альянс, и вожди утвердили договор посредством древнейшего дипломатического ритуала – брака. Жертвоприношение Яхве, для которого Иофор великодушно предоставил животное, возможно, было не более чем любезностью, оказанной политическим лидером своему союзнику.

Но есть еще одна версия. Что, если Моисей и израильтяне обратились в веру Мадиама, а не наоборот, и это было племя кенитов?[85]

Что, если совместный ритуал жертвоприношения, описанный в Библии, был обрядом инициации, посредством которого Иофор приобщил Моисея с израильтянами к культу Яхве? «Некоторые ученые считают Иофора и его племя, кенитов, первыми поклонниками ЙХВХ, – замечает один комментатор, подводя итог так называемой Кенитской гипотезе. – Моисей, предположительно, узнал от своих родственников-кенитов имя Бога и местоположение его священной горы…» Местом жертвоприношения было «мадиамское святилище» (84), и Иофор, выслушав, что Яхве сделал для израильтян, «выражает радость, что его Бог, Яхве, Бог кенитов, оказался могущественнее всех остальных богов», согласно Карлу Будде, одному из известных исследователей Библии, который дал «классическую формулировку» Кенитской гипотезе[86]. Доказательством может служить тот факт, что о присутствии Аарона на жертвоприношении сообщается, а о присутствии Моисея – нет.

«Должно быть, более позднему редактору что-то настолько не понравилось в Моисее, – заявляет Элиас Ауэрбах, – что он удалил его». И редактор счел слишком опасным для обсуждения предположение, что Иофор, священник Мадиамский, «либо посвятил Моисея в священники, либо обучал Моисея совершать жертвоприношение». То, что первое жертвоприношение Яхве совершил языческий жрец, «о чем, вероятно, с простодушной искренностью рассказывается в самой древней истории, показалось столь невероятным и шокирующем более позднему автору, что он захотел это удалить», – заключает Ауэрбах[87]. Древние переводчики Библии перевели еврейское слово «коэн» (или кохен) как «вождь», а не «священнослужитель», тем самым скрыв тот факт, что Иофор был в первую очередь религиозным, а не политическим деятелем.

Таинственность, окружавшая Иофора, только усиливалась в связи с тем, что Библия сама, похоже, испытывает замешательство относительно личности Иофора. Как уже говорилось ранее, элохист называет тестя Моисея Иофором, но яхвист знает его как Ховава, и его называют Реуэлем в еще одном месте, которое, возможно, было совместным творчеством яхвиста с элохистом. А чтобы еще больше сбить с толку, Иосиф Флавий и переводчики Библии короля Якова иногда называют его Рагуилом. Существует несколько простых объяснений этих несоответствий. Возможно, Реуэль – название клана Иофора, а не его личное имя, и незначительная правка еврейского текста выявит, что человек по имени Ховав – шурин или зять, а не тесть Моисея. Согласно Джулиану Моргенштерну, стороннику Кенитской гипотезы, Ховав был «жрецом-вождем» кенитов и шурином Моисея, и «от Ховава Моисей, должно быть, узнал о Яхве и его культе».

Но как явствует из библейского повествования, Иофор подружился с Моисеем в момент величайшей беды; он укрывал сбежавшего от фараона Моисея в течение сорока лет; он выдал за Моисея свою старшую дочь и принял израильтянина в свой клан; он вместе с Моисеем совершал жертвоприношения животных, которое предпочитал Яхве, и обучал Моисея искусству управления кочевым племенем во время скитаний по пустыне. Так что вполне возможно, что Моисей узнал что-то еще более тайное от человека, который был его покровителем и защитником, наставником и другом – возможно, Иофор был еще и магом, а Моисей его учеником.

Моисей-маг

В Мидраше Амалик обвиняется в том, что является «магом и чародеем» – обвинение, выдающее презрение, с каким раввины и мудрецы относились к колдовству и суевериям. Такое же обвинение было выдвинуто против фараона и его придворных, которые заявляли, что «искусны в магии», и против Валаама и его сыновей, Ианния и Иамврия, которые использовали «магические приспособления», чтобы убивать ангелов небес на Красном море. Жречество древнего Израиля, единственное на всем древнем Ближнем Востоке, демонстрировало враждебное отношение к черной магии. Библия отражает «осуждение предсказателей и магов всех мастей», что ученый-библеист Уильям Ф. Олбрайт называет «типично израильским».

«Вера Ветхого Завета вела эту войну в одном направлении, – отмечает Герхард фон Рад, – против веры в духов преисподней, против демонов и духов умерших, против пророчеств и некромантии, против оккультных практик».

«Ворожеи не оставляй в живых», – гласит знаменитый наказ (Исх., 22: 18) в так называемом кодексе Моисея, полном перечне законов, которые разбросаны по всему Пятикнижию и включают законы, запрещающие использовать «магию» и советоваться с «чародеями» и «знакомыми духами», а также запрет на татуировку, пирсинг и все то, что, по мнению священнослужителей, находилось в опасной близости к магии и суевериям (Лев., 19: 26, 28, 31). По этому вопросу в книге Второзакония говорится ясно и подробно. «Не должен находиться у тебя, – дает наказ Моисей израильтянам, – проводящий сына своего или дочь свою чрез огонь, прорицатель, гадатель, ворожея, чародей, обаятель, вызывающий духов, волшебник и вопрошающий мертвых; ибо мерзок пред Господом всякий, делающий это» (Втор., 18: 10–12). Даже третью заповедь – «Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно» (Исх., 20: 7) – можно понимать как определенный запрет на имена собственные, что являлось общим для всех первобытных религий.

«Тот, кто знает Божественное имя, может использовать Божественную силу, присутствующую в имени, для благословения и проклятия, заклинания и колдовства, и всевозможных магических дел, – объясняет Мартин Нот. – Божественное имя было открыто для прославления Бога и для его призыва, но оно должно быть защищено от неправильного употребления».

Библия сурова с теми, кто игнорирует эти запреты: Саул лишился благосклонности Бога, короны Израиля и, в конечном итоге, жизни, после того как осмелился убедить ведьму из Аэндора вызвать из мертвых пророка Самуила (1 Цар., 28: 6–7). Раввины активно препятствовали изучению и применению мистики, постановив, что никто не может изучать тайны Каббалы до наступления сорокалетнего возраста. На протяжении многовековой истории иудаизма от магического ритуала, вне зависимости от того, каким бы он ни был волнующим,