Моисей. Жизнь пророка - Джонатан Кирш

два соперничающих царства: Южное царство – Иудея и Северное царство – Израиль. Иерусалим остался столицей Иудеи, где продолжали царствовать потомки царя Давида, и местом главного храма Яхве – показательно, что священники, служившие в Иерусалиме, проследили свое происхождение до первосвященника Израиля, Аарона. В городах Дан и Вефель Северного царства Израиль были святилища Яхве – и священники, служившие в святилище в Дане, утверждали, что ведут происхождение от Моисея. После разрушения Северного царства в 722 году до нашей эры все жреческие касты оказались в Иерусалиме, где продолжилось прежнее соперничество.

Противоборствующие группировки имели диаметрально противоположные мнения о Моисее. К примеру, элохист, который, предположительно, был священником из Северного царства, почитал и прославлял Моисея, а яхвист, связанный с царским двором Южного царства, считал Моисея не более чем «вдохновенным пастырем, которого Яхве использовал для передачи людям своей воли». Некоторые библейские авторы готовы высказывать еще более резкие суждения о Моисее, что объясняет, почему в определенные моменты в Библии он изображается трусом, капитулянтом, бунтарем против самого Бога.

Менее острые подробности, нашедшие свое место в Библии, рассматриваются некоторыми учеными как «полемика против притязаний Северного царства» жрецов, бывших родом из Иерусалима, как попытка показать, что «предки Северного царства лишились привилегии быть избранным Богом народом…». Древние библейские пропагандисты чувствовали себя вправе показать Моисея несовершенным человеком, имеющим множество недостатков.

Оставив в стороне политику жрецов, некоторые читатели, одаренные богатым воображением, придумали поразительный рассказ о жизни – и смерти – Моисея. Популярная книга любителей заговоров – книга пророка Осии, в которой вспыльчивый пророк из Северного царства довел себя до неистовства из-за ужасающего поведения своих братьев-израильтян: «Клятва и обман, убийство и воровство, и прелюбодейство крайне распространились, и кровопролитие следует за кровопролитием» (Ос., 4: 2). Для некоторых ревизионистов непонятные слова и фразы Осии скрывают смутные воспоминания о заговоре против Моисея его врагов из израильтян.

Самым известным из теоретиков заговора был Зигмунд Фрейд, который прочел книгу Осии и высказал еще более шокирующее (и абсолютно фрейдистское) предположение. Осия, заявил Фрейд, сохранил «явные признаки предания о том, что Моисей, основатель религии, умер насильственной смертью во время восстания своего непокорного и упрямого народа». Анти-Моисеева традиция, как ее видел Фрейд, не является делом нескольких недовольных жрецов, которые стремились очернить репутацию Моисея в угоду собственным политическим мотивам. Фрейд придерживался мысли, что израильтяне не только выступали против Моисея, но и убили его.

Убийство Моисея

«Великое деяние – и злодеяние – первобытных времен, убийство Отца, было приписано евреям, – пишет Фрейд в книге «Моисей и монотеизм», – потому что судьба распорядилась так, что они воспроизвели его в виде убийства Моисея, этого их „отцовского суррогата“». Фрейд считал, что «чувство вины, связанное с убийством Моисея, явилось толчком к возникновению желанной фантазии о приходе Мессии, который придет, чтобы дать своему народу искупление и обещанную власть над миром»[81].

«Ближе к концу вавилонского изгнания в еврейской среде возникла надежда, что этот жестоко измученный человек, Моисей, вот-вот вернется из загробного мира, – делает вывод Фрейд в книге «Этот человек Моисей», – и выведет свой раскаявшийся народ, – а возможно, не только этот народ, – в страну вечного блаженства».

Ученые, придерживающиеся более умеренных взглядов, не разделяли (и продолжают не разделять) это мнение. Даже Эрнст Зеллин[82], ученый, чье предположение об убийстве Моисея принял Фрейд, в конечном итоге отказался от собственной гипотезы.

«Предполагаемое убийство Моисея не может быть соответствующим образом поддержано библейскими источниками, – добавляет Джей Ю. Гонен, психоаналитик-историк, который нашел предполагаемые свидетельства в книге пророка Осии, – в лучшем случае притянутыми за уши». Тем не менее даже такой критик, как Гонен, признает, что ропот и недовольство израильтян против Моисея, столь подробно описанные в Библии, возможно, отражают «убийственную ярость, [что] так же важно, как фактическое убийство», и соглашается с тем, что Библия содержит не один момент, когда сыны Израиля «ропщут» на своего отца на небесах и лидеров на земле, и, не в последнюю очередь, на Моисея.

Как ни странно, но Фрейд продолжает утверждать, что израильтяне похоронили убитого ими человека и нашли нового, который должен был вывести их из пустыни, и дали новому предводителю то же имя, какое было у прежнего предводителя! Первый Моисей, предположил Фрейд, был египетским принцем, последователем фараона Эхнатона и поклонялся богу солнца Атону, который сделался освободителем народа Израиля и вывел его в пустыню, где люди так устали от его жестокого, деспотичного правления, что восстали против него, убили и похоронили в безымянной могиле где-то в зыбучих песках Синая. Второй Моисей, согласно Фрейду, был мадианитянином, зятем Иофора и человеком, которого израильтяне выбрали, чтобы он вывел их из пустыни.

«Мы, однако, не знаем никаких личных особенностей этого второго Моисея, он полностью заслонен первым, египетским, и угадывается разве что по некоторым намекам, скрытым в противоречиях библейского текста, где описывается личность Моисея», – признается Фрейд. Фрейд использовал все неясности и несоответствия библейского контекста в качестве доказательств существования двух Моисеев. «Моисей характеризуется как властный, вспыльчивый, зачастую даже яростный человек, а с другой стороны, о нем же говорится, что он был самым терпеливым и „кротким“ из людей», – объясняет Фрейд, высказывая предположение, что «предание или легенда должны были привести египетского Моисея к мадианитянам, чтобы слить этих двух людей в одного». Итак, Фрейд пришел к выводу, что «египетский Моисей никогда не был в Кадесе и не слышал имени Яхве, тогда как мадианитянский Моисей никогда не бывал в Египте и ничего не знал об Атоне».

Предположения Фрейда об убийстве Моисея рассматриваются как проявление инакомыслия. «Прискорбно, что столь значимый в своей области ученый, такой как Зигмунд Фрейд, мог позволить себе издать настолько ненаучную работу, основанную на безосновательных гипотезах», – раздраженно говорит Мартин Бубер. На самом деле основатель психоанализа, похоже, страдал чем-то вроде Моисеева комплекса – Фрейд сравнивал себя с Моисеем, а своего ученика Юнга с Иешуа, ближайшим сподвижником и преемником Моисея, по крайней мере, до тех пор, пока они окончательно не рассорились. Приезжая в Рим, Фрейд всегда совершал, по его словам, паломничество к Моисею Микеланджело: «…я ежедневно стоял в церкви перед статуей, изучал ее, измерял, зарисовывал…» Фрейд сам назвал свое предположение о втором Моисее «полностью моей выдумкой» и, признавая шаткость своих обоснований в работе «Этот человек Моисей», сделал подзаголовок «исторический роман».

Но даже если Фрейд ошибался, даже если Моисей сумел пережить недовольство и угрозы собственных сторонников, он жил в постоянном страхе во время скитаний по пустыне. Библия, например, сообщает, что израильтяне были готовы вновь поднять восстание, когда добрались