Моисей. Жизнь пророка - Джонатан Кирш

Богом и Моисеем – израильтяне оставались дерзкими, строптивыми, упрямыми и свободолюбивыми, несмотря на все обещания божественной награды и все угрозы божественного наказания. Как мы увидим, в какой-то момент Моисею так надоели эти люди, что он попросил Бога убить его, чтобы положить конец его мукам. Бог, хотя никогда полностью не лишал благословения свой избранный народ, пригрозил, что убьет их и начнет все заново с Моисеем, основателем нового народа. Таким образом, то, что израильтяне вообще остались в живых, само по себе следует рассматривать как чудо.

«Хлебы бедствия»

Библия утверждает, что у израильтян, действительно, было очень мало провизии. Их уход из Египта на следующее утро после десятой казни был настолько внезапным – «они выгнаны были из Египта, – сообщает Библия, – и не могли медлить» (Исх., 12: 39), – что они не успели толком собраться и взять необходимый запас продовольствия. Вместо того чтобы испечь буханки хлеба, им пришлось, поскольку некогда было ждать, когда подойдет тесто, испечь пресные лепешки, сухие, жесткие, наподобие крекеров, которые называются маца – «хлебы бедствия», как позже назвали ее в Библии (Втор., 16: 3), по всей видимости, потому, что она напоминает о страданиях порабощенных израильтян в Египте, но, возможно, потому, что пасхальная диета сама по себе немного бедствие, как каждый соблюдающий религиозный ритуал еврей знает по собственному опыту[78].

Израильтяне, подобно всем путешественникам во все века в любой пустыне, вероятно, двигались от одного источника воды к другому, постоянно находясь в ожидании оазиса или просто колодца, пристально вглядывались в горизонт в надежде увидеть признаки пастбища для своих вьючных животных, бережно распоряжались драгоценными запасами продовольствия. Наступит день, когда будут съедены последние крошки мацы; наступит день, когда в бурдюках не остается ни капли воды. В этот день, который израильтяне, конечно, предвидели, они столкнутся с голодом и жаждой, которые будут убивать их так же уверенно и безжалостно, как это грозились сделать фараон со своими солдатами.

По преданию, запасов мацы было ровно на тридцать один день, а вот в бурдюках не было воды, и за три дня скитаний по пустыне они не нашли ни одного источника воды, чтобы наполнить бурдюки. Когда, наконец, Моисей привел израильтян в спасительный оазис, они наверняка сломя голову бросились к неглубокому озерцу, окруженному несколькими чахлыми пальмами, упали на колени, зачерпнули воду руками и стали лакать ее, словно собаки. И должно быть, сразу испытали острый приступ отчаяния, поскольку почувствовали соленый привкус во рту, и выплюнули отвратительную воду.

«Пришли в Мерру – и не могли пить воды в Мерре, ибо она была горька, почему и наречено тому месту имя: Мерра» (Исх., 15: 23).

Мерра, что в переводе с иврита означает «горечь», стала олицетворением жизни Моисея и опыта израильтян во время Исхода. Например, в раввинской литературе meror (горький, горькая) – титул, данный раввинами фараону, который поработил израильтян, и имя Мариам, чье соперничество с Моисеем вскоре закончится горьким поражением. Одним из традиционных пасхальных блюд седера является марор – горькие травы, символизирующие горечь рабства в Египте. И в пустыне Сур, рассказывает автор Библии, место, к которому привел израильтян Моисей, называлось Мерра, потому что вода в источнике, который они нашли там, была горькой и непригодной для питья.

Горечь также была реакцией израильтян на все несчастья, с которыми они столкнулись в пустыне, и каждый раз Моисей был объектом их недовольства. Бог сделал Моисея своим личным представителем, вооружил его магической, даже сверхъестественной силой и поручил отвести израильтян в Землю обетованную, но за каждым его шагом следили вечно недовольные израильтяне. Например, стоило им ощутить во рту вкус соленой воды из источника в Мерре, как они тут же забыли о чудесном спасении на Красном море, случившемся всего несколько дней назад, и были готовы поднять восстание против Моисея.

«И возроптал народ на Моисея, – сообщает Библия, – говоря: что нам пить?» (Исх., 15: 24).

Сладкая вода

Как израильтяне сразу, не раздумывая, высказывали свое недовольство Моисею, так и он тут же адресовал свои жалобы Богу. И он «возопил к Господу, – сообщает Библия, – Что мне теперь делать?», вот что, возможно, думается нам, хотел сказать Моисей – и Яхве явил очередное чудо. «Яхве показал ему дерево, и он бросил его в воды, и воды сделались сладкими» (Исх., 15: 25)*.

Есть что-то слегка друидическое в сцене в Мерре, как ее описывает яхвист. Библейский текст, похоже, сохранил древнее народное знание о целебной силе какого-то растения, растущего в пустыне. В некоторых древних библейских рукописях говорится, что Моисей бросил в воду не все дерево, а часть дерева или куста, и ученые-библеисты пришли к выводу, что растение, которое использовал Моисей, обладало свойством очищать непригодную для питья воду. А раввины были даже готовы согласиться с тем, что Бог обучил Моисея какому-то тайному обряду, который скорее подошел бы средневековому алхимику, чем человеку, который передаст десять заповедей. «Бог велел ему взять кусок лаврового дерева, написать на нем великое и славное имя Божье и бросить его в воду, – говорится в одной раввинской истории, – после чего вода стала пригодной для питья и сладкой».

Но более поздние авторы, возможно, дейтерономист или автор Жреческого кодекса, настаивали на богословски корректной интерпретации фокуса в Мерре. «Там Бог дал народу устав и закон, – отмечает Библия, – и там испытывал его» (Исх., 15: 25), то есть в Мерре Бог предложил израильтянам сделку, божественное исцеление в обмен на соблюдение божественного закона, и решил подождать, чтобы понять, согласились ли они на его предложение. «Если ты будешь слушаться гласа Господа, Бога твоего, и делать угодное пред очами Его, и внимать заповедям Его, и соблюдать все уставы Его, – сказал Бог израильтянам, – то не наведу на тебя ни одной из болезней, которые навел Я на Египет, ибо Я Господь, целитель твой» (Исх., 15: 26).

Описание следующей остановки на пути к Земле обетованной значительно отличается от предыдущего описания. «И пришли в Елим, – сообщает Библия, – там было двенадцать источников воды и семьдесят финиковых дерев, и расположились там станом при водах» (Исх., 15: 27). Здесь мы уже не находим никакого волшебства или чуда; текст посвящен абстрактному символизму чисел, особое внимание которому уделяет Жреческий кодекс: двенадцать – число колен Израилевых; семьдесят – количество израильтян, которые последовали за Иаковом в Египет; количество языков, на которых говорили народы мира; количество членов собрания раввинов, известного как Синедрион, и количество переводчиков, сделавших первый перевод еврейской Библии на греческий язык. Раввины не обошли вниманием даже магию пейзажа, придумав, что Бог